– Я не боюсь этого, любимая, – сказал Роберт и показал на поле.
Элдсуайт повернула голову и увидела, что Гилрой скачет во весь опор, направляясь прямо к ним и ведя за собой своих рыцарей. Их скакуны летели быстрее ветра, словно не были отравлены недоброкачественным зерном. Всадников были сотни – гораздо больше, чем оставшихся в живых воинов Хиллсборо. Это была вторая атака Гилроя.
Элдсуайт похолодела.
«Я не могу этого допустить», – сказала она себе.
Элдсуайт выскочила из-за повозки и встала прямо перед мчащимся на нее войском рыцарей Гилроя. Подняв руки, на которых все еще болтались цепи, Элдсуайт закрыла глаза и стала молиться.
«Господи, помоги мне повернуть этих лошадей назад!»
– Элдсуайт! – крикнул Роберт и неверной походкой кинулся за ней.
Бросив взгляд через плечо, Элдсуайт увидела, как, вмиг позабыв о страхе и боли, к ней бежал Роберт. В лице у него не было ни кровинки. Но больше всего Элдсуайт поразило другое: то, что она увидела позади Роберта. На краю леса показались облаченные в зеленую одежду Плачущие Женщины. Все они были вооружены: кто – мечом, кто – луком со стрелами. Во главе войска верхом на Церере ехала Сафия в развевавшемся зеленом плаще. Золотистая грива Цереры была украшена блестящими бусинами. Бок о бок с Сафией скакала на лошади рыжеволосая девушка. Вероятно, это была та самая Махат, о которой упоминала Сафия.
Подав знак Махат, Сафия подняла руки вверх. Махат последовала ее примеру.
Все происходило словно по волшебству. В тот же миг Элдсуайт ощутила небывалый прилив энергии, повернулась к несущейся прямо на нее вражеской коннице и подняла руки еще выше. Она чувствовала, как сила Сафии и Махат передается ей, соединяясь с ее собственной энергией.
Роберт остановился рядом с Элдсуайт. Замерев от изумления, он прошептал:
– Боже мой!
Лошади, которые находились всего в нескольких ярдах от Элдсуайт и Роберта, вдруг резко остановились. Они встали на дыбы и повернули обратно. Их сбитые с толку седоки, потеряв равновесие, с громкой руганью попадали на землю. Лошади – сотни лошадей – с безумными глазами поворачивали назад и отступали в сторону, словно отказываясь переступать через какую-то только им видимую черту. Они отказывались выполнять какие-либо команды своих седоков. Лошади, словно сговорившись – все разом, – отказывались сделать вперед хотя бы шаг. Некоторые из коней ложились на землю, придавив своих седоков. Некоторые, повернув назад, мчались во весь опор в сторону крепости, и их невозможно было остановить.
Повернувшись к своим воинам, Роберт сжал в здоровой руке меч и, взмахнув им над головой, крикнул:
– В атаку!
Воины Хиллсборо ринулись вперед, преследуя обратившиеся в бегство войска противника, рубя пеших и конных. Многие вражеские воины бежали в лес, где их встречало другое войско, равных которому не было на свете, – войско Плачущих Женщин. Это войско стояло у края леса, держа наготове оружие – мечи и луки со стрелами.
Роберт оттолкнул Элдсуайт в сторону и заслонил собой.
Лошадь Джона Гилроя, шатаясь, бежала вперед. Ее ноги подгибались. Увидев Элдсуайт, она остановилась и испуганно заржала.
Гилрой спрыгнул с коня и заорал:
– Роберт Бретон, пора завершить то, что мы с тобой начали давным-давно! – Он поднял над головой меч. В другой руке он держал кнут. – Будем драться, пока один из нас не умрет. На этот раз вы не получите от меня никакой пощады!
Роберт стоял, пошатываясь. Силы покидали его. Не отрывая взгляда от Гилроя, он заговорил, обращаясь к Элдсуайт:
– Я люблю вас, Элдсуайт. Я живу ради вас. Ради вас я дышу. Сейчас я сражаюсь за вас. Не нужны мне ни ваша земля, ни ваш замок. Покончив с врагом, я не заберу у вас ничего из того, что вам принадлежит.
Судорожно сглотнув, Элдсуайт ответила:
– Не принимайте вызов, Роберт. Не вступайте в бой с Гилроем. Мне не нужен Креналден. Мне нужны только вы.
Голос Роберта был полон спокойной решимости.
– Мы с Маргаритой собирались пожениться, когда она сообщила мне, что носит под сердцем его ребенка. – Он показал мечом на Гилроя. – Она сказала, что любит его. Я расторгнул нашу помолвку по ее просьбе. Видит Бог, мне стоило немало усилий убедить епископа освободить меня от наложенных на меня обязательств. Но потом Гилрой отказался жениться на Маргарите. Когда я узнал о том, что Гилрой не мог быть отцом, она уже успела избавиться от ребенка. От моего ребенка, Элдсуайт. Весь год я потратил на слепую ненависть. Но за несколько недель, проведенных с вами, я примирился с судьбой, простил Маргариту.
Гилрой расправил плечи и поднял над головой меч.
– Хватит глупых, бесполезных слов, Роберт Бретон. Я не уступлю Креналден без боя. Давай померимся силами в честном бою.
Роберт тяжело вздохнул и сурово посмотрел на своего врага:
– До тех пор, пока ты жив, Гилрой, леди Элдсуайт не будет в безопасности. Я готов с тобой сразиться. – Повернув голову к Элдсуайт, Роберт сказал: – Прощайте, колдунья, заговаривающая лошадей. Берегите себя. Вы навсегда останетесь в моем сердце. – Он вынул из-за пазухи зеленый камешек, подаренный Элдсуайт, поднес его к сухим губам и повернулся к Гилрою.