- Ну что? - спросил Коля.
- Никого!
Степочка взошел на крыльцо, взялся за дверную скобу и дернул. Дверь отворилась.
Они вошли в сени. В темных сенях, вдоль стенки, были сложены дрова. Степочка нащупал вторую дверь, обитую войлоком. Тоже не заперта. Они вошли в комнату.
Со стен свисали грязные обои. Закоптелая русская печь, чугунный котелок, стол, стул, железная кровать с кучей какого-то рваного тряпья. Два окна - второе глядело на юг, на реку, туда, где протока сливалась с главным руслом. Оно тоже было выбито.
- А сюда не придут? - спросил Коля, робко озираясь.
- Кому сюда прийти! - сказал Степочка. - Тут никто не живет, разве не видишь? Тут, может быть, с того самого времени никого не было. С тех пор как на них напали.
Коля вздрогнул.
Вот здесь, в этой тесной комнате, собрались партизаны в ту страшную ночь. Двадцать один человек.
Был тут Виталий Макарыч, был тут и Колин папа… Здесь на них напали. Коля видел дырочки от пуль в оконной раме, в досках потолка.
В углу стоял мешок. Коля подошел к нему, заглянул в него. В мешке картошка. Неужели она лежит здесь с тех пор? Коля засунул в мешок руку и вытащил картофелину. Картофелина была большая, крепкая, свежая. Нет, не пролежала она здесь так долго.
- Степа, - сказал Коля, - тут кто-то живет.
Степочка обрадовался картошке.
- Бери с печки чугунок и беги к реке за водой, - сказал он. - А я пока растоплю. Мы с тобой пообедаем.
- Но ведь это чужая картошка…
- Вот еще! Мы потерпели кораблекрушение. Нам можно.
Тут только Коля заметил, как ему хочется есть. Он схватил котелок, выбежал из домика и побежал к реке. До реки было близко - домик стоял на горушке, в самом южном конце острова, над водой. Коля зачерпнул воды. Когда он вернулся, в печи уже трещал огонь.
Степочка с гордостью вертел перед собой свою зажигалку.
- Вот что значит непромокаемая! - сказал он.
Степочкин нож погиб во время кораблекрушения, и чистить картошку было нечем. Решили варить ее в шелухе. Дрова разгорелись, и, несмотря на выбитые стекла, в комнате стало жарко. Ожидая, когда закипит в котелке вода, Коля и Степочка сели рядком на кровать. Степочку вдруг разморило от жары, от почти бессонной ночи. Он положил голову Коле на плечо и уснул.
У Коли тоже мало-помалу стали слипаться глаза, и он, вероятно, уснул бы, если бы не странный звук, который заставил его вздрогнуть и насторожиться.
Звук был тоненький, приглушенный, протяжный, похожий на плач. Будто плачет маленький ребенок - тихо-тихо, но где-то очень близко.
- Степа…
- Ты что? - Степочка недовольно открыл глаза.
- Слышишь? Кто-то плачет.
- Кому здесь плакать!
Но тут и он услышал.
Коля вскочил и подошел к окну. Звук, вместо того чтобы усилиться, стал слабее. Коля вернулся на середину комнаты. Здесь слышно было лучше. Коля отворил дверь и вышел в сени. Там ничего не было слышно.
Степочка уже стоял за печкой, в полутьме, перед маленькой закрытой дверцей, которую они вначале не заметили. Такие дверцы обычно ведут в чулан или в кладовушку.
- Она там, в чулане, - сказал он.