Атлантика без Атлантиды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во время первой мировой войны у берегов Ирландии подорвалось на мине английское судно «Лорентик», на борту которого находилось 3211 слитков золота на сумму в 5 000 000 фунтов стерлингов. Капитан Даман, организовав водолазные работы, сумел, несмотря на большие трудности, не только отыскать пароход и добраться до его «кладовой», но и поднять 3186 слитков, то есть более 99 % всего затонувшего золота. Работы заняли 7 лет и потребовали 5000 водолазных погружений. Все они завершились благополучно, и подъем золотых слитков с «Лорентика» считается самой успешной операцией в истории подводных поисков сокровищ.

Далеко не все из этих операций имеют столь счастливый конец. Часто они заканчиваются гибелью кладоискателей, а еще чаще — их разорением или, в лучшем случае, полным разочарованием. Пока что мы говорили об успешных поисках.

Но «счастливчиков» несравненно меньше, чем «неудачников», которым не помогают ни акваланг, ни «самые точные в мире» карты, указывающие местонахождение сокровищ, ни даже специальные подводные лодки и новейшая электронная аппаратура, телевизионные камеры и т. п. Большинство погибших кораблей нашло конец в пучинах океана, куда человек пока что проникнуть не в состоянии. Суда, затонувшие у берегов, погребены под толстым слоем наносов, и найти их также практически невозможно. К тому же «самые точные» карты сокровищ на самом деле не так уж и точны, они указывают лишь приблизительное местонахождение. Очертания побережий Атлантики меняются из года в год. Пусть незначительно, но ведь со дня гибели кораблей прошло несколько столетий! Наконец, очень часто сведения о сокровищах на борту судна оказываются ложными.

О поисках золота на борту британского корабля «Принц» (обычно именуемого «Черный Принц»), затонувшего в Балаклавской бухте, писали Куприн и Тарле, Сергеев-Ценский и Михаил Зощенко — нет нужды повторять их рассказы. Ни французы, ни немцы, ни японцы, ни норвежцы, ни итальянцы, ни наши эпроновцы, для которых поиски «Черного Принца» стали настоящей школой водолазного дела, так и не отыскали драгоценного груза. И, что самое знаменательное, одни лишь англичане, бывшие его «владельцы», ни разу не пробовали поднять корабль со дна Балаклавской бухты. По всей вероятности, по той простой причине, что на борту «Принца» никакого золота не было вообще. Вот уже скоро три с половиною века ищут останки корабля, затонувшего у берегов Шотландии, — одного из судов «Непобедимой Армады». Легенда гласит, что на борту его находилась казна испанского флота и корона, усыпанная бриллиантами (ею должен был венчаться Филипп II в Англии, где намеревался высадиться испанский десант). Факты, однако, говорят обратное: каждое судно «Непобедимой Армады» имело свою собственную казну; к тому же неизвестно подлинное название судна, погибшего у негостеприимных шотландских берегов. А ведь в течение 15 поколений два шотландских клана оспаривали друг перед другом свои права на призрачные сокровища. Более полусотни экспедиций пытались добраться до «испанской казны». Однако последняя из них, оснащенная современной техникой, подняла со дна лишь несколько листов обшивки да чугунное ядро.

Весной 1942 года у восточного побережья Северной Атлантики фашистская подлодка торпедировала советский пароход «Ашхабад». Судно это числится в «Атласе сокровищ», указаны координаты его гибели. Однако, как свидетельствует капитан «Ашхабада» А. П. Яскевич, координаты эти неверны (и даже дата гибели судна переврана!). Никаких ценностей на борту судна не было. К сожалению, подавляющая часть капитанов других «кораблей сокровищ», добраться до которых мечтают кладоискатели, давно умерли — вне всякого сомнения, они также могли бы развеять многие мифы, волнующие воображение любителей легкой наживы.

Корабли, груженные шедеврами

Не одни кладоискатели хотят добраться до сокровищ на дне Атлантики. Ими интересуются люди науки: историки, археологи, искусствоведы. Но не слитками золота и серебра в корабельных трюмах. Испанцы захватили города и сокровищницы майя, инков, чибча и других народов доколумбовой Америки. Народы эти превзошли европейцев в ювелирном мастерстве, индейские мастера изготовляли изумительные шедевры из золота и серебра, которые по праву стоят в одном ряду с лучшими произведениями мирового искусства. До нашего времени дошло очень мало образцов ювелирного искусства доколумбовой Америки: бесценные изделия из золота превращались в «золотой лом» после того, как они достигали Испании. Такая судьба постигла почти все золотые шедевры, изготовленные искусными руками индейских мастеров Центральной Америки. Достаточно сказать, что из несметного количества золотых изделий, захваченных испанцами в Мексике, в Западной Европе сохранилось лишь… три вещи: золотое украшение, хранящееся в Турине; так называемый «убор Монтесумы» — украшенный золотыми бляшками головной убор из перьев (хранится в Вене) и маленькая нефритовая фигурка с золотыми серьгами (во Флоренции). А ведь инвентарные описи грузов, пересылавшихся в XVI веке из Мексики в Испанию, называют многие сотни изделий из золота. У одних только индейцев-астеков (написание «астек» более правильно, чем укоренившееся в популярной литературе «ацтек») было захвачено золотых вещей на 876 000 золотых песо, т. е. около трех с половиной тонн золота!

Между тем все современники завоевания Мексики, которым посчастливилось видеть изделия индейских ювелиров, единодушно восхищаются их мастерством. «Я не удивляюсь золоту и драгоценным камням, но мне поистине изумительно было видеть мастерство, превосходящее материал, — писал, например, один из первых историков Нового Света Петер Мартин. — Я никогда еще не видел какой-либо вещи, красота которой могла бы так прельщать глаза людей». С ним солидарны и другие очевидцы, будь это борец за свободу индейцев Бартоломе Лас-Касас или участник грабительских походов Кортеса солдат Берналь Диас. Когда великому немецкому художнику Альбрехту Дюреру показали привезенные в Испанию золотые изделия индейских ювелиров, он пришел в восторг и в своем дневнике отвел им запись, полную самого искреннего восхищения и преклонения перед искусством безымянных мастеров.

Золотые изделия, привезенные в Испанию, погибли безвозвратно. Однако многие галеоны, везшие драгоценный груз из Нового Света, шли на дно — и вместе с ними оказывались под водой ювелирные шедевры индейцев. Вот почему поиски на трассах «Золотого» и «Серебряного» флотов могут, в случае удачи, обогатить историков новыми знаниями о культуре индейских народов, варварски уничтоженной конкистадорами, а людям всей планеты дать возможность насладиться шедеврами искусства исчезнувших цивилизаций доколумбовой Америки.

Шедевры искусства, как известно, не обязательно должны быть изготовлены из золота. Материалом для них служат и глина, и мрамор, и камень, и медь. Ровно 170 лет назад со дна моря были подняты статуи и фрагменты фриза, украшавшие Парфенон, гениальное создание Фидия (1802 год считается датой рождения подводной археологии). На дно фриз попал так. Лорд Элджин, английский посол в Оттоманской империи, решил взять на себя благородную миссию: спасти фриз Парфенона, по праву считающегося одним из величайших произведений мирового искусства. В Греции, в то время находившейся под гнетом турков, назревало восстание. Дабы уберечь сокровища от последствий войны, Элджин отдал приказ своим агентам в Афинах выломать наиболее сохранившиеся части фриза (не беда, что остальные при этом погибнут!) и… отправить их морем в Англию.

Приказание лорда было исполнено. Фрагменты фриза запаковали в огромные ящики и погрузили на корабль «Ментор», взявший курс к берегам туманного Альбиона. По дороге, у берегов острова Антикифера судно наскочило на скалы и большая часть корабля ушла под воду, вместе с бесценным грузом. Попытки снять судно, крепко засевшее в расщелине, к успеху не привели. Лишь осенью того же 1802 года опытные греческие ныряльщики, ловцы губок, начали поднимать драгоценные ящики с глубины около 10 метров. Операция затянулась до весны следующего года, пока наконец весь груз не был поднят и передан лорду Элджину. Последний же продал греческие шедевры Британскому музею, где они хранятся и по сей день.

В 1900 году около острова Антикифера ловцы губок обнаружили на дне статуи и прочие произведения античного искусства. На дне они оказались по той же причине, что и сокровища Парфенона. Только грабил землю Эллады не британский лорд, а кто-то из римлян, торопившихся вывезти из оккупированной римскими легионами страны памятники великого греческого искусства. Корабль пошел ко дну вместе со своим грузом: мраморными статуями, серебряными чашами и бронзовыми изваяниями. До того времени античные статуи из бронзы можно было буквально перечесть по пальцам — в средние века их превращали в металл, ибо «языческие идолы» считались у христиан «богопротивными», а бронза была в большой цене. Со дна греческие ныряльщики — ловцы губок — подняли замечательные образцы античного искусства. Одна из статуй, изображающая юного бога, по праву считается гордостью Национального музея в Афинах.

«Добытчиками» статуй были не только ловцы губок; произведения искусства времен античности не раз извлекали на поверхность рыбаки. Например, еще в 1830 году у побережья Тосканы рыбаки подняли из воды несколько античных статуй. Одна из них, так называемый «Аполлон из Пьомбино», обрела свое место в хранилищах знаменитого Лувра. Еще раньше, в XVIII веке, в Лигурийском заливе рыбаки «выловили» бронзовый торс и несколько голов статуй эпохи античности. Вне всякого сомнения, это были остатки груза корабля, перевозившего статуи. Однако серьезных исследований никто не вел. Первый древний корабль, груженный произведениями античного искусства, был обнаружен в 1907 году в водах Средиземного моря, неподалеку от порта Махдия (Тунис). Ученые сразу же принялись за него. Их напряженный труд продолжался вплоть до 1914 года, когда работы прервала начавшаяся мировая война. Со дна были подняты керамика и другие изделия, колонны и плиты из мрамора и главное — скульптуры.

Стиль, в котором были исполнены эти статуи, позволял предполагать, что они изготовлены в Афинах. Вскоре «афинский адрес», указанный искусствоведами, подтвердили данные другой науки — эпиграфики. Со дна вместе со статуями удалось поднять две мраморные плиты, покрытые надписями. На одной плите упоминалось святилище Аммона в Пирее, а Пирей, как известно, был и остается афинской гаванью. Вторая плита говорила о команде афинской триремы (корабля с тремя рядами гребцов по каждому из бортов).

Больше того: ученые сумели определить даже дату гибели судна, после того как в его обломках был найден светильник с неприкрученным обгорелым фитилем, — очевидно, он продолжал гореть до тех пор, пока судно не пошло ко дну. Светильниками такой формы в Греции пользовались только в конце II — начале I веков до н. э. А характер груза затонувшего корабля (создавалось впечатление, будто в трюмы погружен целый храм в разобранном виде!) позволял указать единственно возможную дату гибели корабля с таким грузом на борту — 86 год до н. э. Именно в этом году римский диктатор Сулла взял штурмом Афины и отдал город на разграбление. И только тогда на римский корабль могло попасть столь большое число произведений греческого искусства, а также плит, колонн, цоколей, капителей и даже дверей и оконных рам.

Добыча римской военщины должна бы, по логике вещей, следовать из Греции к берегам Италии. Почему же судно найдено далеко от этой трассы, у ливийских берегов? И хотя его спустя много лет после первых археологов-подводников исследовали ученые, вооруженные современными аквалангами, на этот вопрос у нас нет точного ответа. Возможно, корабль попал в сильный шторм, когда проходил Мессинским проливом, отделяющим Сицилию от Италии, и был унесен к берегам Африки. Быть может, судно принадлежало не жителю Рима и его курс лежал не к «вечному городу»… Словом, версий можно высказать множество, но ни одна из них не выглядит убедительной. Недаром же, сопоставляя эти версии, один из пионеров подводной археологии Филипп Диоле остроумно заметил: «Иногда, когда история хранит молчание, археология склонна проявлять чрезмерную болтливость».

В двадцатые годы в водах, омывающих берега Эллады, со дна вновь были подняты произведения античного искусства, причем многие из них могут быть причислены к его шедеврам. Например, бронзовая статуя Гермеса (в бухте у Марафона), фигура мальчика, скачущего на коне, и двухметровая статуя бородатого Зевса (у мыса Артемисия, неподалеку от острова Эвбея).

Последнюю скульптуру, впрочем, пришлось отнимать не только у моря, но и у грабителей. Ученые, узнав, что под водой у мыса Артемисия лежит затонувший корабль, решили обследовать его. А тем временем сюда нагрянула частная компания. В обломках судна была найдена статуя Зевса. Грабители продолжали бы свои действия и дальше, если бы прибывшая в 1928 году археологическая экспедиция не застала их на месте преступления. Бронзовый Зевс был конфискован и отправлен в Национальный музей Афин (где стал одним из самых ценных экспонатов). Археологи обнаружили на дне еще несколько статуй.

Примерно в то же время, ведя работы в Пирейском порту, рабочие нашли в иле рельеф из мрамора; он изображал сцены «амазономахии», борьбы с амазонками, мотив, очень популярный в античном искусстве. В 1941 году на дне Пирейской бухты был обнаружен корабль, битком набитый скульптурами, барельефами и другими произведениями искусства Эллады. Причем среди них находились и скульптуры с главного фриза Парфенона.

К произведениям античного искусства специалисты относят и керамику. Ведь античные вазы и амфоры выполнены с великолепным мастерством, а порой их украшают замечательные изображения богов, людей и целые сценки из жизни античного общества. Счет скульптур, поднятых из трюмов затонувших кораблей, идет на десятки. Счет керамических изделий, в особенности амфор, — на тысячи. Ибо амфоры являлись самой распространенной «тарой» у жителей Средиземноморья. Тысячи этих сосудов емкостью в 26 литров грузились на сотни кораблей, больших и малых, бороздивших воды Средиземного моря. Далеко не все суда благополучно приходили в пункт назначения, значительная их часть тонула. И сейчас из трюмов и обломков погибших кораблей извлекают на свет божий драгоценные сосуды, в которых зачастую сохранилось их содержимое, после двух тысяч лет пребывания на дне морском.

В 1925 году итальянскому рыбаку возле маленького городка Альбенга на побережье Лигурийского моря посчастливилось поймать в сети не рыбу, а две античные амфоры. Четверть века спустя юный ученик лицея по имени Родольфо, ныряя в море, обнаружил на дне великое множество амфор. Об этом открытии стало известно молодому энергичному ученому Нино Ламболья. Ламболья резонно предположил, что амфоры на дне — это груз корабля, затонувшего в море.

Организовать научную экспедицию для проведения раскопок под водой было не так-то просто. Итальянское правительство считало, что средства, которые оно отпускает на археологические исследования (надо сказать, весьма скудные), могут быть с большим эффектом истрачены на «сухопутные» раскопки. Обращение Ламбольи к водолазам-любителям не увенчалось на первых порах успехом, ибо они мечтали найти золотые слитки и другие сокровища, а не какие-то амфоры. Но наконец такой водолаз нашелся. Это был Джованни Кавалья, имя которого хорошо известно всем энтузиастам подводного дела: Кавалья руководил подъемом золота с судна «Иджипт» («Египет»), лежавшего на глубине свыше 100 метров.

В феврале 1950 года начались раскопки. К счастью, старые рыбаки довольно точно указали место своего неожиданного «амфорного» улова. Водолаз, опустившийся на дно для разведки, сообщил, что на глубине 45 метров он видел остатки корабля и груды амфор, целых и разбитых. Вслед за разведчиком на дно отправились и другие водолазы. Методы их работы были предельно просты: они собирали сосуды и, связав их веревкою за шейки, отправляли добычу наверх. Затем на помощь пришла техника — механический ковш. За один день работы драга подняла со дна около сотни амфор. А всего было поднято 728 сосудов, причем около тысячи или двух тысяч амфор осталось лежать на дне.

С появлением акваланга перед учеными-археологами открылись широкие перспективы: теперь они сами, не прибегая к помощи водолазов, могли исследовать затонувшие суда. И уже на заре «эры акваланга» были открыты корабли, груженные амфорами. Анри Брюссар, президент Каннского альпийского подводного клуба — первой в мире спортивной организации аквалангистов — у мыса Антеор на «Лазурном берегу» Средиземного моря нашел амфору, наполовину зарывшуюся в песок. Посетив место находки в компании других членов клуба, Брюссар и его коллеги обнаружили целую груду амфор, причем некоторые были запечатаны пробками с надписями. Сосуды относились К I веку до н. э. Позднее выяснилось, что это — груз корабля, погибшего в самом начале пути от берегов античной Галлии.

К сожалению, о находке узнали аквалангисты-любители. Их не остановили ни удаленность обломков судна от берега (40 метров), ни глубина (около 20 метров). Охраны, разумеется, не было, да и не могло быть под водой. Толпы любителей сувениров ринулись к затонувшему кораблю и груде амфор, и каждый стремился взять с собой хоть что-нибудь на память о своем визите. В результате весь район вокруг места гибели судна оказался заваленным обломками амфор. А ведь ученых античные амфоры интересуют не только как произведения искусства. Амфоры, как и любые другие, самые обыденные предметы, найденные под водой, являются бесценными археологическими документами, позволяющими воскрешать прошлое. Это убедительнейшим образом показали раскопки, проведенные на дне Марсельской бухты.

Корабли и археологи

Затонувший корабль обнаружили в 1952 году прославленные пионеры освоения «внутреннего космоса» Жак-Ив Кусто и Фредерик Дюма. В распоряжении исследователей находилось не менее прославленное судно «Калипсо», оборудованное телекамерами и другими техническими новинками того времени. И, что самое главное, ходом работ руководил Франсуа Бенуа, один из крупнейших археологов мира. Благодаря ему раскопки корабля были проведены по всем правилам археологической науки. В результате удалось определить дату гибели судна, пункт отправки, пункт назначения корабля и даже имя его владельца!

Большая глубина — около 48 метров — надежно защитила затонувшее судно от разрушительного действия времени и не менее разрушительного действия волн. Длина корабля, сделанного из ливанского кедра, сосны и дуба, обшитого свинцом и скрепленного бронзовыми гвоздями, превышала 30 метров. Грузом судна были амфоры. Уже к исходу первого сезона раскопок исследователи подняли более 3000 амфор! Причем среди них четко выделялись два типа: стройные, вытянутые, и округлые, с толстыми стенками. Первые занимали верхнюю палубу судна. Археологи без труда установили их италийское происхождение. Вторые — а их греческое происхождение столь же легко было установить — занимали трюм. Такая погрузка позволила ученым сделать предположение о том, куда и откуда следовало судно.

«Он начал свой путь с одного из греческих островов в Эгейском море, где в трюм были погружены амфоры с греческим вином. Обогнув Пелопоннесский полуостров, корабль пересек Ионическое море, миновал Сицилийский (Мессинский — А. К.) пролив, где-то в районе между Неаполем и Римом взял амфоры с италийским вином, которые были помещены на верхней палубе, — пишут советские археологи В. Д. Блаватский и Г. А. Кошеленко в книге «Открытие затонувшего мира», посвященной подводной археологии. — Продолжив путь далее на запад, корабль почти достиг пункта назначения — города Марселя, или, как он назывался в древности, Массилии. И здесь, в самом конце долгого пути, внезапный шквал бросил корабль на скалу, у основания которой он и оказался погребенным».

Выше мы упомянули о «легкости», с которой специалисты отличили италийские амфоры от греческих, и о том, что стиль сосудов позволил археологам отнести дату гибели корабля к 250–200 годам до н. э. Дело в том, что в разных местностях Средиземноморья внешний вид амфор был различен и, что еще более важно, он менялся в зависимости от времени: в тот или иной век сосуды приобретали ту или иную форму. Ученые-античники составили каталог этих форм и типов (всего их оказалось около полусотни). С помощью этого каталога нетрудно определить, в каком месте и в каком веке изготовлен сосуд.