- А ты, наверное, был бы рад?
- Только не рассказывай, что и он истосковался по ребенку. Что ему стоит завести своего?
- Он будет ей гораздо лучшим отцом, чем ты.
Маколи медленно подошел к ней, схватил за плечи и крепко стиснул. Его вдруг потянуло к ней, и он поспешно убрал руки.
- Нелегко тебе пришлось, - сказал он. - Вся извелась, наверно. Замучилась от мыслей, как там девочка, что ест, не мерзнет ли? Ты ведь не ожидала, что я окажусь заботливым отцом?
Маргарет недоверчиво на него покосилась, однако ей не удалось определить, чем вызвана его неожиданная миролюбивость.
- Как ты смеешь осуждать меня? - сказала она. - Ты никогда не интересовался ребенком. Ты и видел-то ее не чаще, чем меня.
- Ну, понятно, как же тебе было не волноваться.
- Даже когда ты проводил дома эти несчастные несколько дней, она тебе только действовала на нервы. Мешала спать. Ты все время бурчал, что она путается у тебя под ногами. Ты никогда с ней не играл. Был совершенно равнодушен к ней.
- Все правильно, - согласился Маколи. - Я, можно сказать, почти не замечал ее.
Небрежной походкой он направился к своему стулу, сел на него верхом, обхватил спинку руками и уперся в них подбородком. Он чуть зажмурился, как кот на солнышке.
- Вот что, Мардж, - сказал он. - Закрутила ты все очень ловко, но тебе меня не обдурить.
- О чем ты?
- Не нужна тебе девчонка, - отрезал Маколи. - Ты одного только хотела - мне насолить.
Она смутилась лишь на мгновенье.
- Какая нелепость! - презрительно фыркнула она. Но он видел, что угадал.
- Помнишь, ты однажды написала мне письмо? Там ты выложила все начистоту. Я не забыл из этого письма ни словечка.
Она покраснела, смешавшись, не зная, что ответить.
- Вот тогда ты писала чистую правду. Тебе страсть как хотелось, чтобы мне худо пришлось. А о дочке ты тревожилась не больше, чем об этой стенке.
- Врешь! - вспыхнула она.
- Когда миссис Каллагэн протрепалась тебе о нашей встрече, ты не поверила своим ушам. Подумать только, Пострел выглядит как кукла, Подумать только, я с ней нянчусь, ухаживаю, как заправская мамаша, да возможная ли это вещь! Ты взбеленилась. Все в тебе закипело. Ты себе места не находила от злости, и лишь одно могло успокоить тебя: ты решила выследить нас и украсть ребенка. Ей-богу, ты это сделала только мне назло.
Все так, все верно, словно черным по белому, было написано у нее на лице, и она ненавидела его, и ненавидела себя за то, что не может скрыть правду.
- Нет, тебе не дочь нужна, - проговорил он благодушно. - Дочь просто нож в твоей руке, чтобы пырнуть меня. На девочку тебе наплевать, ты только к одному стремишься: как бы сделать побольнее мне. И лучшего оружия ты не нашла. Ведь верно?
Он раскусил ее и, чувствуя себя униженно, как нашкодившая девчонка, она пыталась это скрыть. Но безуспешно. Растерянность и возмущение выдавали ее: полный ненависти взгляд, дрожащие от злости губы - видно, много обид накопила она.
Словно игрок, у которого жульнически оттягали верный выигрыш, смотрела она, как Маколи подходит к кровати, берет на руки Пострела.
- Где ее одежда? - спросил он.
- Я должна сказать тебе одну вещь, - произнесла она в отчаянии. - Это не твой ребенок. Ты ей не отец.
- Где одежда? Дай ее сюда!
- У тебя нет прав на этого ребенка.
- Сказано тебе: дай ее шмотки.