- Погоди, - сказал Маколи. - Знаешь, когда пьешь быстро, вкуса не чувствуешь.
- Знаю, конечно, - усмехнулся Малдун, - да только мне хотелось бы поскорее повидаться с гробовщиком и покончить с делом раз и навсегда.
- Понятно, - отозвался Маколи и допил свою кружку до конца.
Когда они направлялись к дверям, Малдун шел впереди, рассуждая о том, что ничто так не поднимет дух, как виски, и был уже за дверью, к которой подходил Маколи, как вдруг послышалось:
- Эй, ты!
Маколи остановился в дверном проеме и обернулся. Тихо, крадучись, как кот, к нему шел О'Нил. Маколи видел смертельно бледное лицо и ледяные светло-голубые глаза. Пиджак О'Нила был расстегнут, и Маколи заметил, что у него, как у всех любителей пива, намечается брюшко.
- Ты меня зовешь?
О'Нил не ответил. Он стоял, не сводя взгляда с Маколи. Но и Маколи не отводил глаз в сторону. Он ждал. Слева от своего приятеля появился Кристи. В его черных глазах был каменный блеск, а на грубом, темном от небритой щетины, лице выражение враждебности. Рот его находился в непрестанном движении. Он облизывал губы, выпячивал, растягивал в усмешке.
- Хочу поговорить с тобой, - сказал О'Нил.
У него был тихий, тягучий голос, довольно приятный на слух.
Маколи вышел из пивной. О'Нил и Кристи последовали за ним. О'Нил остановился напротив Маколи. Кристи опять занял позицию слева от него. Маколи заметил, что ярдах в шести на краю крыльца, словно поджидая приятеля, стоит Джим Малдун.
- В чем дело? - спросил Маколи.
- Собираешься получить место повара у стригалей?
Маколи перевел взгляд с О'Нила на Кристи и обратно.
- Возможно. А что?
- Мой приятель тоже хочет получить это место.
- Правда? - удивился Маколи.
- Диксон из конторы О'Хары сказал, что ты первым сделал заявку. Поэтому сначала будут говорить с тобой. Вас только двое: ты да он. А он, как я уже тебе сказал, имеет намерение занять это место.
- Оба мы никак не сможем получить его, ведь так? - тихо спросил Маколи.
- Не сможете, - согласился О'Нил. - Поэтому тебе и придется про него забыть.
- Пойдем, Мак, - поторопил его Джим Малдун в надежде, что все обойдется.
- Другими словами, - продолжал О'Нил, тщательно подбирая выражения, - тебе просто незачем заходить в контору О'Хары. Так удобнее, и никто не обижен. Понятно?
Маколи почувствовал, что ладони у него вспотели, а в желудке заныло. Он знал, что выход может быть только один. Кому-то придется уступить, но само собой разумеется, это будет не он. И если те двое, что стоят против него, хоть немного знали бы его характер, то они бы это поняли.
- Но мне тоже нужна эта работа.
Глаза О'Нила превратились в синие льдинки.
- Послушай, морда, я не в игрушки играю. Сделаешь так, как тебе говорят.
Маколи испытывал старое, хорошо знакомое ему чувство: его гордость и независимость поставлены на карту. В нем взвился, раскручиваясь, гнев. Он горел презрением и ненавистью к тем, кто так дешево оценил его. Сама попытка его запугать была унизительна. Знали бы эти люди, что тем самым они как бы вложили пистолет в его руку, зарядили, заставили прицелиться и отвели курок.
- Придешь в контору, - пригрозил Кристи, - и я выбью из тебя мозги.
- Какие еще мозги? - усмехнулся О'Нил.
На этом терпение Маколи кончилось. Ему хотелось расправить плечи, сжать кулаки и высказать О'Нилу все, что он о нем думает: ты умеешь приметить человека, который впервые появился в этих краях, и уложить его в драке; ты можешь во время стрижки овец расхаживать по улицам с важным видом и стричь купоны, но не путай меня с теми слабаками, с теми желтопузыми, которые только и умеют, что пропиваться в пух и прах, с теми шавками или шакалами, которые спьяну и ответить тебе не могут, а таких свиней, как Кристи, чавкающих у своих корыт, волосатых и хрюкающих, я тоже видел. Пусть убирается к себе в загон.