Бессмертный охотник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, — пробормотала Рейчел, а потом закончила: — Я не сомневалась тогда, то что Томас сказал, я не была уверена, правильно ли я его поняла или нет, поэтому я подождала, пока не смогла спросить Этьена об этом, и он рассказал мне о Николасе.

Тишина на мгновение повисла в комнате, а затем Ли спросила:

— Почему это так ужасно, что Лео обратил Дани? — Когда все повернулись, посмотрев на нее, она пожала плечами и добавила, — Я имею в виду, Морган был отступником, и он изменил меня, и никто, казалось, не беспокоился об этом, но все, кажется, супер расстроены, что этот отступник, Лео, изменил Дани.

— Потому что Лео не просто отступник, он ноуфангерс, — тихо сказал Деккер.

— Я знаю, но клыки действительно так важны? — спросила она. — Я имею в виду, мы все равно пьем кровь из пакетов.

— Это не в этом, — пояснила Рейчел: — По словам Бастиана, обращение в ноуфангерс опасно.

— Почему? — спросила с любопытством Сэм.

Когда никто больше не ответил, Деккер мрачно сказал:

— Потому что это означает, что у нее есть только один шанс из трех, на благополучный результат, edentate, не хватает лишь клыков, но в остальном они похожи на нас.

Глаза Сэм расширились от ужаса.

— Ты хочешь сказать, что она может умереть?

Он помялся, а потом признался:

— Один случай из трех.

— Итак, каждый третий умирает и каждый третий благополучно обращается. — Она остановилась и подняла брови. — Что же происходит с еще одним из трех?

— Они становятся ноуфангерс, сумасшедшими, как Леониус. — ответил Этьен, когда Деккер остался молчалив.

Деккер сглотнул внезапно образовавшийся комок страха, застрявший в его горле, когда они все повернулись, чтобы посмотреться на Дани. Он предпочел бы, чтобы Дани умерла во время самого изменения, чем увидеть, как она становиться такой же как Леониус. Если это произойдет, ее либо усыпят, как бешеную собаку, либо будут держать взаперти остальную часть ее жизни, которая вполне могла быть вечной. Деккеру не хотелось бы видеть Дани взаперти, но он не знал, способен ли лишить ее жизни, если она станет одной из трех, кто сошел с ума. Она была его спутницей жизни. Она, также была тем, о ком он заботился и даже любил в тот короткий период, что они были вместе. В ней было так много, что его восхищало, он не мог помочь… и сейчас он столкнулся с возможностью потерять ее.

У нее во рту был ужасный вкус. Это первое, что осознала Дани, когда начала просыпаться. Это и тот факт, что у нее во рту было настолько сухо, что ее язык чувствовался, как рулон использованной наждачной бумаги. Гоняя его по рту, она попыталась выработать хоть какую-нибудь слюну, но то немногое, что ей все же удалось сделать, лишь ухудшала вкус во рту.

Скривившись, Дани открыла глаза и оглядела спальню, это была та же, которую она использовала в первую ночь в доме силовиков, а затем она все вспомнила и резко села. Что-то коснулось ее руки, и посмотрев вниз, она сердито сжала губы, когда она увидела, что ее запястья обвиты веревками, уходящими под матрас. Дани дернула за них, немного удивившись, когда потертые концы появились и почти ударили ее по лицу.

У нее было смутное воспоминание о пробуждении, о том, что она нашла себя привязанной, но… судя по потертым концам… выглядело так, как если бы веревки были стерты. Ее взгляд скользнул на ноги, две веревки обвивали ее лодыжки. Она все еще была в одежде, которая была на ней, когда она была похищена из торгового центра.

Игнорируя веревку, она осторожно осмотрелась. Комната была пуста, как будто это был первый день, когда она проснулась здесь… разве что пакеты одежды от похода по магазинам, аккуратно были сложены у стены.

Она может переодеться в чистую одежду, подумала Дани, а потом поморщилась при мысли о том, что натянет хорошие чистые вещи на менее чистое тело. Она чувствовала себя потной, как будто она отработала восьмичасовую смену за фритюрницей.

Дани поморщилась и начала подползать к краю матраса. Затем она положив одну руку на стену, заставила себя подняться на ноги. Она была такой же неуклюжей, как новорожденный жеребенок, когда, наконец, распрямилась. Она ненадолго закрыла глаза и прислонилась к стене, пока дрожь, вызванная большой активностью, немного не спала. Затем она осторожно пошла к двери ванной, и ее рука скользила вдоль стены, пока она шла, готовая прижаться к ней, чтобы удержать вертикальное положение, так как ее ноги подгибались.

Когда она добралась до двери ванной, ее уверенность немного поднялась. Она пошла прямо в ванную, повернула кран, чтобы включить воду, а потом нажала кнопку, чтобы переключить его в режим душа. Вода сразу же начала течь на ее голову и плечи, но Дани лишь закрыла глаза, откинула голову и открыла рот, чтобы та лилась в него.

Воспоминания о прошлой ночи тут же вспыхнуло у нее в уме, и Дани напряглась, вспоминая, как Деккер лил кровь ей в рот. Застонав, она опустила голову вниз и отогнала воспоминания, не готовая еще разбираться с тем, что произошло. Выпрямившись, она начала стягивать с себя рубашку, но увидев веревки на запястьях, остановилась, чтобы снять их. Одна стянулась легко, но узлы на другой были крепко стянуты и сопротивлялись ее усилиям. Оставив ее, она обратила свое внимание на веревки на щиколотках и быстро сняла их, затем попробовала еще раз с последней веревкой на запястье.

Дани еще немного провозилась с ней, но наконец сдалась и просто сняла через нее одежду, ступив под душ и закрыв стеклянную раздвижную дверь. Вода была холоднее, чем ей обычно нравилось, но она так же и бодрила, поэтому Дани стояла под душем, позволяя воде литься вниз по ее телу прежде, чем она скорректировала температуру воды. Потянувшись за мылом, Дани начала мыться, смывая пленку жирных отходов, которые, по-видимому, были вытеснены из ее тела наноботоми. Это было единственное объяснение, которое она могла придумать для этого, но размышления об этом вынудили ее думать о прошлой ночи, Дани отодвинула эти мысли и просто сконцентрировалась на намыливании себя.

Только когда она мыла волосы, Дани стала обдумывать ее ситуацию. Теперь она была одной из страшных ноуфангерс. По крайней мере, она так думала, хотя на самом деле, кроме слабости, мучивший ее, она не чувствовала никакой разницы. Она не сходила с ума от желания порезать людей, чтобы получить кровь, или прыгать на них и лизать их открытые раны.

Дани поморщилась при воспоминании о нападении на бедного Джона Паркера. Она была уверена, что не сделала бы так, войди он в ванную прямо сейчас. В самом деле, идея слизывать кровь со лба, или даже пить из стакана просто казалась ей грубой… даже очень, так же было перед тем, как Леониус заставил ее выпить его крови. Это заставило Дани задаться вопросом, есть ли в ее организме наноботы. Возможно, ей влили не достаточно, чтобы вызвать изменение, или, возможно, ее тело отвергло как-то наноботов.

Мысль едва появилась у нее в голове, прежде чем разумная половина Дани отвергла ее. Очень маленькая вероятность, что ее тело отвергло наноботов. Более вероятно, что она была просто сейчас полна крови и жажда не сводила ее с ума, как прошлой ночью. Но это также придавало ей надежду. Она, казалось, ясно соображала, мысли не показались ей безумными и необычными. Возможно, если бы она пила много крови, она могла бы все еще быть в состоянии жить относительно нормальной жизнью. Подумала Дани, когда промывала с шампунем свои волосы, и она почти убедила себя, что это сработает, что она могла бы получать кровь из банка крови Аржено, Деккер утверждал, что так бессмертные держат себя сытыми, и продолжать работу в своей клинике… возможно, даже продолжить ее отношения с Деккером. Эта фантазия растаяла, когда она вспомнила заявление Леониуса, что бессмертные ненавидели ноуфангерсов, что они охотились на них и убивали их, и что Деккер захочет убить обоих, Леониуса и ее, когда узнает.

Прислонившись к кафельной стене, Дани закрыла глаза и попыталась обдумать внезапный плач в ее голове при одной только мысли, что Деккер презирает ее и желает убить. Она попыталась убедить себя, что он мог бы убить ее прошлой ночью, но не убил, но ее тупой мозг сразу же указал на то, что он может и не убил ее, он связал, как животное, и он был мрачным и холодным, пока вливал пакет за пакетом крови ей в рот.

Когда эти воспоминания нахлынули на нее, Дани испугалась, что Деккер теперь очень сильно ненавидит ее, но пока он еще не убил ее, может только потому, что думал, что они могли бы использовать ее. Может быть, они думали, что у нее была какая-нибудь информации о Леониусе и его сыновьях, что они могли бы использовать ее, чтобы выследить их, если они не поймали и уже не убили Леониуса.