— Так вот, — продолжал Кумилкин, — слушай дальше (хотя дядя и так слушал — а чего еще делать?). — Откуда он появился вообще? Кто он? Ничего неизвестно. Я думаю так: серьезный человек взял кассу и залег на дно!
И глаза Юрия мечтательно затуманились. Это была розовая (она же, впрочем, и голубая) мечта его жизни: взять кассу и залечь на дно. И блаженствовать.
Утром следующего дня Муслим увидел такую картину: Татьяна на “Москвиче”, груженном корзинками с овощами и зеленью (даже на сиденьях стояли, не поместившись в багажнике), проехала специально мимо его палатки. А потом, сделав круг почета, выехала на московскую трассу. К обеду вернулась, опять проехала мимо Муслима, зачем-то высунув из окна руку и помахав какими-то деньгами.
Муслим посмотрел на своего земляка и пожал плечами. Не то чтобы он не понял, все он понял, но есть счастливые люди: что им неприятно, умеют как бы не понимать, не впускать себе в душу.
А к вечеру братья уговорили Гошу поучить их ездить на пустоши между домом и карьером. С разрешения матери, естественно.
Гоша согласился, строго предупредив, что гонять не даст.
Через час-другой и Толик, и Костя вполне уверенно вели машину, огибая кочки и ухабы. Чтобы не ссорились, Гоша определил — каждому по десять минут. Он хорошо понимал тоску мальчика, который сидит рядом с другим, ведущим машину, и жадно смотрит. Одно утешение: можно поправить, поучить, крикнуть: “Дурак, на вторую переходи!”.
Окрестные пацаны смотрели сначала издали. Потом начали гоняться за “Москвичом” на великах. Потом попросились тоже покататься.
— А фиг вот вам! — ответил Костя, но Гоша посмотрел на него укоризненно.
— Ладно, — смилостивился Костя. — Залезайте. Но за руль не пущу!
И в машину набилось, кроме Гоши, восемь человек пацанья.
Вел Костя.
Он был счастлив, но не показывал вида, смотрел вперед строго и даже почему-то грозно.
— Не крутите башками там! — прикрикнул. — Заднего обзора не даете! — хотя задний обзор ему был не нужен ввиду отсутствия других машин.
Впрочем, зато сзади появился человек.
— Папка! — показал Толик.
Костя развернулся, поехал к отцу. Абдрыков ждал.
Костя лихо остановил машину, бампером чуть не у самых коленей отца, Толик выскочил, бросился к нему:
— Привет! А видал, как мы?
Валерий осмотрел машину и находящихся в ней и сказал:
— Так. Вышли все.
Все вышли, включая Гошу.
— Кто разрешил машину брать? — спросил Валерий.
— Она была сломанная, — сказал Гоша. — Мы починили.
— А какое твое дело, сломанная она или не сломанная? — подступил к нему Абдрыков. — Она твоя?
Гоша молчал, не понимая вопросов Абдрыкова.
— Она наша, — хмуро ответил за него Костя, бычась на отца.
— А твоего в этом доме вообще ничего нет, — напомнил ему Абдрыков. — Мал еще! Машина моя, от отца досталась! Отойди! — И он оттолкнул Гошу, хотя Гоша вовсе не мешал ему пройти к машине.
Толчок получился сильным, да еще кочка под каблук подвернулась, Гоша упал.
Поднялся, отряхнулся.