— Это плохо.
— Почему же?
— Когда муж и жена рядом… Очень близко… Это правильно. А когда не муж и жена близко — это неправильно.
— Неправильно — не значит плохо! Может, и неправильно, зато хорошо. А когда хорошо, тогда и правильно! Понял?
— Нет.
— Как же ты миллионером был, такой наивный? — удивилась Лидия. — Среди богатых людей наивных нет! Ведь ты же был миллионером? То есть и сейчас миллионер, только не помнишь? Ведь так? В большом доме жил?
— Кажется, жил, — припоминал Гоша.
— На большой красивой машине катался?
— Кажется…
— Вспомнишь, — обнадежила Лидия. — Я тебе помогу. Хочешь вспомнить? Для этого тебе надо вообще вспомнить, что люди делают. В том числе мужчины и женщины.
Тут Лидия посмотрела на часы и поняла, что время уходит.
И вздохнула, как она это умела, особенным таким вздохом, от которого у соседа-пенсионера Чопкина возникало, он сам признавался, ощущение, что на его лысой голове начинают шевелиться и даже кудрявиться волосы. Но, между прочим, Лидию его волнение не волновало — не такая она. Не безразборная.
— Поцелуй меня! — шепнула она, склоняясь.
— Ты хочешь родить от меня ребенка? — спросил Гоша.
— Ребенка не надо, свои есть! — отшатнулась Лидия. Но тут же опять склонилась. — Это тебе необходимо, Георгий. Чтобы вспомнить. Я тебя вылечу…
И лечение, кто знает, могло бы состояться, но тут раздался звонок в дверь.
— Кто это? Соседка, что ли? — удивилась Лидия.
Нет, это была не соседка.
Это был муж Лидии Петр, раньше времени вернувшийся с работы.
Петр, муж Лидии, то ковырялся ключом в замке, то звонил; вторую руку он не мог задействовать, потому что крепко держал в ней литровую бутылку водки.
Лидия отодвинула засов, открыла.
— Чего заперлась? — хмуро спросил Петр.
— Да я так. Машинально…. Что-то рано ты…
— Зарплату выдали.
Петр пошел на кухню, поставил водку в холодильник, а из кармана горделивым жестом добытчика достал деньги.
— Вот!
И щедро бросил на стол (зная, что жена все равно до рубля отберет).
Лидия оглянулась.
— Я не поняла — ну выдали зарплату, ну и что?
Петр усмехнулся: