Мать Речки выглянула наружу, потом она выползла из хижины, надеясь умилостивить Старшего. Тот коротко взмахнул рукой — воины подхватили женщину, оттащили ее подальше, И лишь тогда Старший осмелился войти в помещение в сопровождении двух; один воин спереди, другой — сзади.
Операция была проведена со знанием дела. В жестах Старшего видна была безнаказанность маленького деспота, впитавшего часть силы, стоявшей за его спиной.
Павлыш сказал роботу, неподвижно стоявшему рядом:
— Открой дверь.
Робот не шевельнулся.
Павлыш включил лингвиста, повторил приказание, но лингвист за вчерашний день не смог набрать информации — язык был ему не знаком.
— Черт вас всех побери! — выругался Павлыш, подбежал к двери и попытался найти механизм, управляющий ею. К сожалению, вечером он не посмотрел, что именно делали роботы, чтобы закрыть ее. От удара кулаком дверь глухо зазвенела, но не дрогнула.
Он вернулся к пульту. Придется сыграть роль невоспитанного слона в посудной лавке…
Старший выбрался из хижины задом наперед. Затем на свет вылетела старуха, та самая, что знала травы. Старуха распласталась в грязи, но ни один из воинов не пошевелился, чтобы подхватить ее. Затем два воина вытащили к ручью Речку.
Дальше ждать не было сил. Павлыш нажал сразу несколько кнопок. Пульт отозвался яростным мерцанием огоньков и мельканием стрелок. Робот попытался оттеснить Павлыша от приборов, но гость в сердцах оттолкнул робота, и тот, откатившись, врезался в своего напарника, спешившего на помощь.
Павлыш вносил все больший беспорядок в размеренный пульс приборов. Кто-то должен был его услышать! Кто-то должен был спохватиться, что в храме неладно.
Воины тащили Речку к тропе — может, к храму, может, к пещере Старшего.
— Идиоты! Мало вам того, что вчера с ней сделали!
Старший следовал сзади. Он был — сама судьба. Маленький Великий Дух. За спиной его из хижин люди выползали наружу, под дождь. Кто-то помог подняться старухе
Рядом, на втором экране, мелькнуло что-то черное.
Павлыш кинул взгляд туда. По реке, еле отличимая от плывущих стволов, неслась длинная долбленая лодка. Люди в ней казались вертикальными черточками. Лодка приближалась. Павлыш увеличит изображение, сам снова посмотрел на первый экран. Мать Речки метнулась к воинам, вцепилась в шерсть Старшему. Тот рванулся вперед, оскалился, присел, вроде испугался.
Старший крикнул что-то. Один из воинов обернулся и занес копье над женщиной.
Лодка разворачивалась, приближалась к обрыву, она шла прямо на камеру. Может, там Жало?
Женщина упала на тропинку, забилась в воде, лужа темнела от ее крови. Воины продолжали свой неторопливый шаг. Старший догнал их. Люди из хижин подходили к лежащей женщине. Молчали.
Лодка приближалась к обрыву.
— Что случилось, Павлыш? Вы решили разрушить лабораторию? Этого еще не хватало. Я готов проклясть день…
Павлыш выключил второй экран. Не хотел, чтобы юноша увидел лодку. Он надеялся, что на носу ее стоит Жало, погибший при наводнении, упрямый Жало.
— Они убили ее, — сказал Павлыш. — Посмотрите. Это тоже входит в эксперимент?
— Да, прискорбно, — сказал юноша. Он дал еще большее увеличение, но экран показывал лишь спины, сомкнувшиеся вокруг убитой женщины. Волосатые, согнутые спины.
— Как это случилось?
— Откройте дверь, — сказал Павлыш. — Они волокут Речку наверх. Старший берет власть в свои руки.
— Успокойтесь, — спокойно сказал юноша. — На ранних этапах развития общества власть вождя не безгранична.
— Вы сами уверяли меня, что контролируете всю жизнь долины. Может, Речка и в самом деле не устраивает вас, как нестабильный тип?
Павлыш увидел, что дверь поднимается кверху.
— Подождите здесь, — сказал юноша. — Я справлюсь без вас. Мы не имеем права подрывать авторитет Старшего. Он нам нужнее, чем половина жителей деревни.