— Белую смерть? — спросил Павлыш. — Я не знаю ее.
— Там, у реки. Воины сказали, что ты убил Белую смерть.
Павлыш догадался, что так называют здесь «слона».
— Да, — сказал он. — Белая смерть угрожала людям.
— Но они нарушили закон.
— А разве Белую смерть нельзя убивать?
— Жало нарушил закон.
«Господи, подумал Павлыш, разберись с ними». Беседа зашла в тупик. И Старший и Павлыш не понимали друг друга. Нечто совершенно очевидное ускользнуло от понимания Павлыша. И он чувствовал, что Старший знает больше него.
— Кто-то из твоих людей ходил в мой дом? — спросил Павлыш.
— Где твой дом? — спросил Старший.
— На берегу моря. За рекой.
— Твой дом? — спросил Старший.
— Ну, да, конечно, Я прилетел с неба. И мой дом на берегу моря. Потом я улечу обратно.
— Конечно, — сказал Старший.
— Кто-нибудь ходил туда?
— Никто не выходит из долины, — сказал Старший.
— Неправда, — сказал Павлыш.
— Никто не выходит из долины. Тот, кто выходит, нарушает закон. И его убьет Белая смерть.
— Твои воины вышли из долины, — сказал Павлыш.
— Мои воины шли по следам того, кто нарушил закон.
Заколдованный круг. Никому нельзя, но воинам можно, потому что никому нельзя.
— Пойдем, — сказал Старший. — Идем в храм.
Они вышли на площадку. Воин все так же сидел у стены, дремал. Длинная серая туча проходила краем над дальним концом долины, и там шел дождь. У одной из хижин возились дети. Ветер поднимал пыль и крутил ее смерчиком у обрыва. Планета была мирной, доброй.
— Нам далеко идти? — спросил Павлыш.
— Ты знаешь, — сказал Старший.
— Ага, — согласился Павлыш. Духу положено знать, где стоит храм.
Старший подошел к краю площадки, и там обнаружилась широкая тропа, отлого спускавшаяся вдоль обрыва. Шагов через десять Старший остановился, поглядел на Павлыша, затем неожиданно прыгнул вперед. Павлыш посмотрел под ноги. Под тонким слоем гравия и песка проглядывали сучья. Похоже, что они маскируют ловушку. Павлыш примерился и прыгнул вперед так, чтобы встать рядом со Старшим. Это сделать было нелегко — мешали вещи, притороченные к скафандру. Но Павлышу не хотелось терять престиж. Если аборигены прыгают, духу тем более положено. Прыжок был неудачным. Под башмаками хрустнуло, и земля ушла из-под ног Павлыша. Только руки остались на тропе. Вниз, в глубокую расщелину, летели сучья и камни. Павлыш даже не успел испугаться. Ноги скользили по обрыву, никак не удавалось упереться носками башмаков, чтобы вылезти на тропу.
— Помоги, — сказал Павлыш как можно спокойнее Старшему. Тот не двинулся с места. Он думал. Дух, видно, не выдержал испытания, и Старший переваривал в мозгу окрепшие сомнения.
Башмак, наконец, отыскал уступчик, Павлыш уперся локтями в край тропы и подтянулся. Вдруг нехорошее предчувствие заставило его поглядеть вверх. Старший сделал неуверенный шаг вперед, но встретился взглядом с глазами Павлыша и остановился.
— Отойди, — сказал Павлыш.