— Опять в пещеру? — спросил Павлыш выказывая явное нежелание расставаться с солнечным светом.
— Это мой дом, — сказал Старший. — Ты не знаешь?
— Не приходилось бывать.
Возможно, духам в долине положено быть всезнающими, и Павлыш подрывал этими словами свою репутацию.
— Ты пойдешь в храм? — спросил Старший. — Ты спешишь?
Один из воинов вышел на площадку и присел на корточки у стены, греясь на солнце. Старший не обратил на него внимания. Он раскрыл бревенчатую дверь и вошел первым. Павлыш последовал за ним. В распахнутую дверь проникал свет, и ветерок шевелил мех на шкурах, которыми был покрыт пол. Посреди комнаты лежал большой плоский камень, на нем — глиняная плошка с каким-то варевом. Павлыш вспомнил, что проголодался. В углу стояли прислоненные к стене копья, громоздились глиняные горшки и плошки, рога, сучья, корни — словно в бутафорской театра.
— Я знал, что ты придешь, — сказал Старший, усаживаясь на шкуру.
— Откуда?
— Я знал.
Старший опять уклонился от объяснения. Он хитро смотрел на Павлыша, узкие зрачки сходились в черную ниточку, и казалось, он ведет игру, правила которой известны и ему и Духу, столь обыденно появившемуся в долине.
Пауза несколько затянулась. Старший ждал, что скажет Павлыш. А Павлыш не знал, то ли начать задавать вопросы о жизни племени, то ли уйти отсюда, спуститься к хижинам.
— Что вы хотите сделать с теми? — спросил, наконец, Павлыш, разглядывая собеседника.
— Отведем их в храм, — сказал Старший, как само собой разумеющееся.
— Они будут живы?
Старший не ответил. Поднес ко рту плошку и отхлебнул из нее. Павлышу не предложил. Тогда Павлыш достал из кармана скафандра тюбик с соком, откинул забрало шлема и утолил жажду. Потом положил пустой тюбик на стол. Старший смотрел на него заинтересованно, не более того. И лишь когда тюбик покатился по столу и звякнул о плошку, Старший изумился. Он отпрянул от стола, странно поглядел на Павлыша, протянул длинную волосатую руку и осторожно дотронулся до тюбика, словно ожидал, что тот исчезнет. Тюбик не исчез. Старший поднес его к носу, обнюхал и положил на место. Покачал головой.
— Ты удивлен? — спросил Павлыш.
— Духам позволено многое, — сказал Старший.
— Я хотел бы спуститься в деревню, — сказал Павлыш.
— Вниз?
— Да.
— Тебе плохо здесь?
— Нет, хорошо. Но я хочу взглянуть на деревню.
— Ты не пойдешь в храм? — спросил Старший.
— Пойду. Мне интересно сходить в храм.
Старший опять удивился.
— Интересно? — спросил он. Низкий лоб наморщился. Старший решал какую-то задачу. — Ты пойдешь в храм, — сказал он наконец. — И будешь там ждать.
— Ну, ладно, — согласился Павлыш. — И долго я там буду ждать?
— Нет, — сказал Старший.
Тюбик интересовал его. Рука все время возвращалась к нему, длинные когти переворачивали желтую игрушку.
— Ты убил Белую смерть, — сказал Старший. — Зачем ты убил ее?