— И у меня было нормальное детство, — продолжала Би. — Я даже не понимала, кто такой мой отец, пока учительница в школе не сказала, что он очень знаменит. Я очень удивилась. Ведь он был всего лишь моим папой.
Она замолчала, потом отняла руку у Ника и села, обхватив колени. Глаза ее были закрыты, лицо лишено выражения.
— Я не могу говорить о том, что случилось потом, — сказала она ровным голосом.
Ник обнял ее и стал нежно гладить ее короткие волосы.
Он знал, что было дальше. Об этом писали все газеты. Джонни и Северин Джонс ехали на открытие выставки последних работ художника в Вашингтонской картинной галерее, когда машина потеряла управление на скользкой дороге. Только четыре часа спустя полицейским удалось вытащить их из-под обломков. Они были мертвы.
— Если бы я мог чем-нибудь помочь!
— Ты не сможешь вернуть их мне.
— А что ты делала потом? — спросил Ник.
— Я приехала на ферму в Прованс. Там я вновь была дома.
— И? — спросил он.
— Дальше не знаю, — сказала она. — Я до сих пор не знаю, что случилось в овраге Митчел.
В комнату ворвались дети, топая босыми пятками, за ними неслась собака. Они внезапно остановились, глядя в заплаканное лицо Би огромными, испуганными глазами.
— Что случилось? — спросил Скотт, чувствуя, как сжалось его горло. «Нет, только не это», — подумал он в панике. Ведь Би не бросит их, правда?
Джули бросилась к ней. Она обвила ручонками шею Би.
— Не плачь, пожалуйста, не плачь, Би, — утешала она, сама заливаясь слезами. — Я все сделаю, я буду хорошей, я в комнате уберу и за Пушем буду вытирать лужицы. Толькр не плачь, пожалуйста, ведь я люблю тебя, Би, — рыдала она, вспоминая все свои страхи. — Не плачь, не бросай меня. Я хочу навсегда быть с тобой. Скотт подбежал и тоже крепко обвил руками Би. Они прижались к ней, как липучки, и Би невольно улыбнулась.
— Я тоже люблю вас, — прошептала она. — А теперь я расскажу вам про моих маму и папу и почему я плачу. И почему я так хорошо понимаю вас.
Прижав их к себе, она тихонько стала шептать им в ушки, как ее мама и папа погибли в автомобильной катастрофе, как и их родители.
— Я выросла, — сказала она тихо, глядя в глаза Нику, — и, кажется, могу справиться с этим горем. Но мне до сих пор трудно встречаться с людьми. Я хочу вновь оказаться в доме, где все были так счастливы, в доме, который мои родители так любили: на ферме в Провансе, Ле Серизьер. Я должна одна пережить это. И поплакать.
— Мы тоже переживаем и плачем, — сказал Скотти, вытирая слезы. — Мы долго плакали и плакали, но это не вернуло их нам назад, Би.
Она мягко погладила его по голове:
— Нет, милый, слезами их не вернешь. Это только такой способ сказать им, что мы их любим и всегда будем скучать по ним. Плакать — это хорошо, Скотти. Запомни это.
— Да, мне лучше становится, — сказала Джули. — Но я по-прежнему хочу, чтобы мама и папа были со мной.
— Я тоже, детка, — сказала Би, целуя ее поднятое к ней лицо. — Но посмотри на нас. Как нам повезло, что мы нашли друг друга. Теперь мы как целая новая семья. Конечно, я никогда не заменю вам настоящих маму и папу, но так и надо. Просто мы счастливы вместе, и нам хорошо.
— Значит, ты больше не будешь плакать? — подозрительно спросила Джули.
— Не знаю, может, и придется еще поплакать. Как и вам, — сказала она, улыбаясь. — Но помните: это хорошо. Это помогает нам чувствовать себя лучше и ближе к ним. Однажды, когда пройдет время, мы сможем вспомнить их без слез. И тогда мы снова будем переживать то счастливое время, когда они были с нами.
— А скоро так будет, Би? — спросила Джули.
— Надо подождать, детка, надо подождать. Вот увидишь, однажды ты улыбнешься и вспомнишь, что твоя мама говорила тебе.
— Да, так и будет, — сказал Ник сзади. Он взглянул на Би, и ей почудилась зависть в его взгляде. Она улыбнулась и притянула его к себе, тоже включая в новую семью.
— Что бы я без тебя делала? — сказала она.
— Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь, — ответил он.