— Прошлой ночью я была в туннеле, — девушка в отчаянии посмотрела на Фил. — Я думала, что я, наверное, умерла. Было так темно и страшно. Я не могла убежать. А потом я все падала, просто падала и падала в пропасть, откуда, я знала, никогда не выберусь.
— Ладно, теперь ты выбралась, как видишь, и все это только плохой сон.
— Фил, — девушка встретилась с ней глазами, — что со мной случилось?
Фил колебалась, но она знала, что должна сказать правду.
— Это был не совсем сон, ты и вправду упала. На дно каменистого оврага. К счастью, твое падение остановили заросли на склоне. Там росло очень много кустов. Они и спасли тебя.
Девушка озадаченно опустила глаза.
— Может быть, это как раз то, что я помню — это падение… Я думала над всем этим, пыталась вспомнить. Теперь могу. То есть, я могу вспомнить Сан-Франциско — здания и мост. Но не помню, где я живу. Я помню вкус охлажденного йогурта и что я не люблю мороженое. Я помню, что люблю красный цвет, но не знаю, было ли у меня красное платье. Я помню запах мимозы, но не могу сообразить, где я чувствовала его раньше. Я помню вас, со вчерашнего вечера, и нянечек, и докторов, но не могу вспомнить никого из моей прошлой жизни.
Она подняла на нее огромные испуганные карие глаза и спросила:
— Что же мне теперь делать?
Фил ободряюще похлопала ее по руке:
— Хорошо, теперь послушай меня. Ты только несколько часов назад вышла из комы, и только три недели прошло после травмы и операции. Тебе совершенно не нужно решать сейчас такие грандиозные проблемы, поэтому перестань волноваться на этот счет. Скоро ты все вспомнить. А пока сосредоточься на чем-нибудь попроще. Подумай о книгах, которые ты читала, о музыке, которую ты любишь, о любимых картинах, об одежде, которая тебе нравится.
— Мне нравится, как одеваетесь вы.
Фил засмеялась. Была суббота, и на ней была не деловая одежда: черные джинсы, черные замшевые туфли, белая сорочка и черный кожаный жакет.
— Особенно ремень. От Таксона? Фил взглянула на нее. Ремень был сделан здесь, в Америке, — черная кожа и серебряная пряжка с бирюзой.
— Санта-Фе, — обрадованно сказала она. — Ты попала в самую точку.
— Кажется, да, — девушка выглядела удивленной, и Фил засмеялась.
— Смотри-ка, память уже возвращается, — утешила она.
— Это только видимость, — сказала девушка. — То все куда-то пропадает, то появляется. Как с мимозой и ремнем.
— Так все и должно быть. Но я заболталась, мне пора идти. Я не хочу утомить тебя и свести на нет все наши успехи.
— Фил!
Фил вопросительно взглянула на нее.
— Почему вы пришли навестить меня? Вы же меня не знаете?
Фил замялась. Она не хотела говорить, что видела ее по телевизору. Но была и другая причина, которую Фил не открыла бы никому. Она сказала:
— Я была в больнице, когда тебя привезли. Заинтересовалась тобой. Я психиатр и работаю здесь, в Центральной, три дня в неделю.
Девушка кисло улыбнулась.
— Психиатр. Значит, я в надежных руках. А вы, доктор, получили еще одну идиотку, которой нужно вправлять мозги. — Внезапно ее глаза удивленно расширились. — Доктор Фил Форстер, — выпалила она. — Это вы. Знаменитая Форстер.
— Вот видишь, ты вспомнила.
— Да, вспомнила, — откликнулась она, довольная собой. — И есть еще кое-что, чего я точно никогда не забуду: ваше прекрасное лицо, улыбающееся мне, когда я вышла из этого жуткого туннеля.
Ее золотисто-карие глаза излучали благодарность, и Фил с трудом сдержала свои эмоции.
— Я рада, что пришла. — сказала она тихо. — Увидимся позже, милая.