— Мисс Форстер?
Она обернулась и встретила взгляд голубых ирландских глаз Фрэнко Махони. «Неулыбающиеся глаза», — заметила она про себя. Фил протянула ему руку:
— Надеюсь, я не помешала? Я хотела поговорить с вами о неопознанной пострадавшей. О девушке из оврага.
Его взгляд стал твердым.
— Она в сознании? Я просил сообщить мне, как только она придет в себя.
— Я здесь, чтобы сообщить вам именно это, мистер Махони.
— Следователь, — поправил он.
— Следователь Махони, — со вздохом сказала она. Фил подумала, что с ним будет нелегко общаться. К тому же его можно было счесть красивым, если вам нравились высокие шатены с легкой небритостью.
Шесть футов четыре дюйма или около того, широкие плечи, узкие бедра и непременная пушка в кобуре. У него были густые волосы, слегка волнистые, затянутое в форму крепкое тело, прямой нос, сильная челюсть, большой добродушный рот и морщинки вокруг ярко-синих глаз, как если бы он очень часто улыбался. Сейчас в это трудно было поверить. Фил не смогла бы так много заметить, если бы они не смотрели друг другу в лицо.
— Она пришла в сознание только час назад. Я разговаривала с нейрохирургом, и он согласен, что сейчас слишком рано начинать допросы. Она все еще в очень плохом состоянии. К тому же подавлена.
Махони раздраженно вздохнул:
— Мисс Форстер…
— Доктор Форстер.
Его глаза насмешливо смотрели на нее.
— Доктор Форстер. Поймите, мы имеем дело с неудавшимся убийством. Моя задача — найти виновника преступления. Найти убийцу.
— Девушка не убита.
— Потенциального убийцу, — нетерпеливо поправился Махони.
— А моя задача — помочь ей вернуть здоровье. Душевное здоровье, следователь Махони. Кроме значительных телесных повреждений, она получила серьезную психическую травму. Если, как вы предполагаете, это был не несчастный случай, если кто-то действительно пытался убить ее, то вы можете представить себе, что она переживет. Пытаясь вспомнить…
— Пытаясь вспомнить?
— Совершенно верно, господин следователь, пострадавшая не может вспомнить даже собственного имени.
— Господи.
Он тяжело опустился на стул, не обращая внимания на Форстер. Она холодно смотрела на него. Нагнувшись к столу. Фил одарила его одной из своих самых обворожительных улыбок.
— Простите, следователь Махони, но это ради ее же блага. Представьте, если бы эта девушка была вашей женой или вашей дочерью. Вы бы не стали принуждать ее к воспоминаниям о том, что случилось, пока она не пережила шок. — Фил печально развела руками. — Эта девушка страдает реактивной амнезией, потерей памяти о тех событиях, которые предшествовали травме. Всему виной, очевидно, повреждения черепной коробки, но я уверена, что повлияла еще и психическая травма, полученная в результате нападения. Часто в таких случаях память возвращается сама по себе. Может быть, завтра она все вспомнит, может быть, она захочет поговорить об этом, захочет выяснить правду. Если нет, я попытаюсь помочь ей. А вы пока потерпите. Пожалуйста.
Он вздохнул:
— Ладно. Раз вы так говорите. «Времена меняются, — сердито подумала она, — во не мужчины. По крайней мере не все».
— Думаю, вы правы, — нехотя признал он. — Но поймите, я так же заинтересован в этом деле, как и вы, доктор Форстер. Некто попытался убить ее. Если она умрет, я буду обязан передать этого человека в руки правосудия, а для того, чтобы сделать это, мне нужна ее помощь.
— Так что вы знаете о ней? Кроме приблизительного возраста и того, как она выглядит?
— Я могу рассказать вам в двух словах. Знаю немного. Когда ее обнаружили, на ней были «ливайсы» и белая футболка. Неподалеку нашли синий кашемировый свитер и босоножки.
Фил вспомнила красную босоножку, одиноко болтающуюся на носке девушки. Она вздрогнула:
— Совсем никаких украшений? Часы, обручальное кольцо?