Шампанское уже стояло в серебряном ведерке на столике сбоку.
— За счастливую случайность, — он поднял свой бокал и пристально посмотрел в глаза Фил, — благодаря которой мы вместе оказались в самолете. И за то, чтобы я снова увиделся с вами.
— Судя по всему, вы много времени проводите в самолетах, — заметила она, вспомнив их разговор.
— Мои дела вынуждают меня много путешествовать. Она аккуратно скрестила ноги и осторожно пригубила шампанское:
— А чем вы занимаетесь?
— Вы удивитесь, когда я вам скажу, — он улыбнулся. — Я — владелец одного из самых больших животноводческих ранчо в Америке.
Фил в изумлении расхохоталась:
— Я представляла себе настоящих ковбоев совсем не такими.
— Сейчас я не ковбой. Но был им. И даже теперь, если надо, могу. Когда я был мальчишкой, мне очень нравилось ездить верхом и сгонять скот в стада. Теперь все это — цифры и проценты, налоги, полезные площади, правительственные субсидии и лобби, и еще миллион проблем. Но, наверное, я до сих пор люблю это. Или, по крайней мере, люблю землю. И традиции. Ранчо Канон создал мой дед. Когда он умер, ранчо унаследовал мой отец, а теперь им владею я. Ему всего три поколения, и оно не может считаться старейшим в Америке, но это ранчо — одно из немногих все еще остающихся в одной семье.
— Это великолепно — любить свое дело. И себя в нем.
— Я действительно люблю его. Страстно. Можете назвать это смыслом моей жизни.
Когда он посмотрел на нее, его глаза стали жесткими:
— Я никогда не расстанусь с Канон, хотя, видит Бог, мне неоднократно предлагали сделать это. У меня было много великолепных деловых предложений. Особенно от японцев. Но я никогда не позволю, чтобы наша семья потеряла Канон. Никогда. Скорее я умру.
— А когда вы умрете, кто его унаследует? Его лицо хранило загадочное выражение:
— Конечно же, мой сын.
Фил грустно подумала, что она могла бы и догадаться, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой: он женат.
Пригубив шампанское, она спросила так равнодушно, как только могла:
— И сколько ему лет?
Откинув голову, Брэд расхохотался:
— Нисколько. Ноль. Он должен родиться в будущем. Для этого я должен найти себе жену. Превосходную жену, — блеснув глазами, он наполнил ее бокал. Его неожиданный переход от столь серьезного настроения к поддразнивающе-игривому удивил Фил. — Расскажите мне о себе, — требовательно сказал он.
— Обычно вопросы задаю я, — смутилась она. — Теперь не уверена, что мне это нравится. — Но вам ведь нечего скрывать?
— Я обнаружила, что большинству людей есть что скрывать. Возможно, даже вам и мне.
Она начала рассказывать о своей работе, о своей занятой жизни.
— Мне вечно приходится бежать куда-то, — призналась Фил, устало вздохнув. — Из телестудии — к пациентам в больницу, к своей писательской работе. Признаюсь, что это путешествие в Париж было предлогом хотя бы на неделю избегнуть рутины. — Она засмеялась. — Я чувствую себя, как прогуливающая школьница.
Появился Франсуа с ее туфлями, которые выглядели как новенькие. Она обулась, и они отправились за угол, в бистро «У Жоржа».
Когда они шли, Брэд обнял ее за плечи и привлек к себе, прикрывая своим зонтом. Приноравливаясь к его широкому шагу. Фил чувствовала тепло его тела, его близость.
От нежного интимного касания руки, лежащей на ее плече, по всему телу Фил пробежал восторженный трепет, и она чуть отстранилась, боясь, что он почувствует это. Она сурово сказала себе, что ведет себя точь-в-точь как подросток во время первой поездки в Париж, но затем неожиданно поняла, что это сравнение ее не задевает, и улыбнулась. Она наслаждалась собой так, как ей давно не приходилось, и чувствовала себя юной и беспечной.
Бистро было переполнено. Лампы золотисто светились над столами, накрытыми белыми скатертями, вкусно пахло едой, и слышались тихие беседы по-французски, которые Фил не понимала. Это создавало ощущение изолированности, как будто они с Брэдом Кейном остались одни.
Фил была взбудоражена вином и авиапутешествием. Казалось, что реальный мир со всеми его заботами остался позади.
Она чувствовала себя женственной, чувственной, тонко воспринимала все детали. И в то же время нервной, менее уверенной в себе. Но Брэд Кейн был внимателен, обаятелен, красив и сексуален. А она была в Париже, была свободна. Сегодня «У Жоржа» жизнь казалась просто замечательной.