– Я должна выпить еще.
Они снова приняли те же позы, взяли свои салфетки, натянули свои дежурные улыбки. Затем Бриджет сказала:
– Значит, Винсент шантажировал нас обеих, Кэролайн. Я раскрыла свой самый большой, самый болезненный секрет. Что же Винсент раскопал о тебе? Достаточный ли это был мотив, чтобы ты решилась убить его? Потому что хотите – верьте, хотите – нет, но я этого не делала.
Пока их не было, принесли салаты. Кэролайн взяла свою вилку, осторожно подцепила несколько оливок, так, словно это были изысканные бриллианты, и сбросила их одну за другой на свою бутербродную тарелку.
– Может, вы не знали, но я лесбиянка.
Если бы сейчас пролетела муха из той самой поговорки, то эхо разлетелось бы повсюду, от Нью-Фоллса до Нью-Дели и Новой Гвинеи, а потом назад до Нью-Йорка.
– Извини? – спросила Дана, когда очередной зеленый плод приземлился на белой китайской тарелке.
Кэролайн вздохнула:
– Ну убейте меня, я лесбиянка. Впрочем, не переживайте. Я никогда не подглядывала за вами в раздевалке. На самом деле у меня была только одна любовница.
Никто ничего не сказал; никто и слова вымолвить не мог.
Потом Бриджет выдавила:
– Да, ну это, наверное, перекрывает мой рак. Значит, Винсент выяснил, что тебе нравятся женщины, и ты платила ему за молчание.
– Он узнал, потому что у него был частный сыщик, который делал для него эту грязную работу. Да он и не сыщик даже. Скорее, жадный юрист.
– Пол Тобин?! – воскликнула Дана так, словно все части головоломки неожиданно встали на свое место.
– Когда Китти арестовали, этот ублюдок позвонил мне, – продолжала Кэролайн. – Он сказал, что ему нужно громкое дело и что он хочет ее дело.
– Иначе он возьмет инициативу в свои руки и станет шантажировать тебя, когда Китти получит по заслугам? – сказала Бриджет.
– Хуже. Он явит миру все остальное. Не только что я лесбиянка, но еще и то, что моя любовница – дочь Винсента.
Дочь Винсента? Дочь Винсента?
– Элиз?! – воскликнули Дана, Бриджет и Лорен одновременно.
Кэролайн кивнула.
– Я продала сапфиры своей матери, чтобы заткнуть им глотки.
– А теперь в твоем пруду загадочным образом всплывает пистолет, – произнесла Дана.
– Пистолет, который, не исключено, связан со смертью Винсента, – добавила Бриджет.
Лорен вскочила как ошпаренная, бросила свою салфетку на свой салат «Нисуаз».
– Я устала от вас! Я устала от всех вас! Вы превращаете моего Винсента в какого-то… в какого-то…
– Проходимца? – спросила Кэролайн, а потом добавила: – Извини, дорогая. Но я уверена, что твой Винсент стал таким без нашей помощи.
Из глаз Лорен брызнули слезы и полились на ту салфетку, которая приземлилась на салат. Дана поднялась и взяла Лорен за руку:
– Пожалуйста, милая, присядь. Никто не хочет вывалять Винсента в грязи. Мы всего лишь пытаемся понять, как все было на самом деле.
– Но я не могу поверить…
– Не не можешь, – возразила Кэролайн. – А не хочешь.