Флоренс сказала им, чтобы они убирались. Детектив сказал:
– Если мы уйдем, миссис Халлидей пойдет с нами.
Лорен затянула ленту на волосах. Сегодня лента была розовая, она отлично подходила к ее шелковому платью, которое было таким свежим с утра, а теперь, как и она сама, стало помятым.
Полицейский снова повернулся к Лорен:
– Не хотите позвонить своему адвокату?
Своему адвокату? Ее адвокат – это адвокат Боба.
Нет, уж конечно, она не хочет ему позвонить.
– Флоренс, – сказала она, – позвони миссис Мичем. – Кэролайн скажет, что ей нужно делать.
– Миссис Мичем – ваш адвокат? – спросил детектив, пока Флоренс не было.
– Мне не нужен адвокат, – ответила Лорен. – Я не убивала Винсента.
– Но Кэролайн Мичем – ваша подруга?
– Конечно. Да. Конечно.
– Миссис Мичем когда-нибудь называла вам имя киллера?
Вместо того чтобы поддаться страху, который сотрясал ее тело, и задрожать, Лорен засмеялась:
– Кого?
– Киллера. Знаете, это такой человек, которому платят за то, чтобы он убил другого человека.
– Я знаю, кто такой киллер, детектив. Нет, Кэролайн не называла мне никаких имен. Потому что мне киллер ни к чему, и я сомневаюсь, что он нужен ей, если честно. Миссис Мичем решилась бы на убийство не больше, чем я. – И снова слова Лорен звучали с поразительным спокойствием, силой, убеждением.
– А у миссис Мичем тоже был роман с Делано?
Она замолчала.
Она помолчала еще.
Лорен попыталась переварить его слова, но они извергались обратно.
Кэролайн?
И Винсент?
Флоренс спасла этот день или по крайней мере несколько секунд, когда вернулась в холл.
– Миссис Мичем сейчас нет, – объявила она.
Детектив кивнул.
– Пройдемте с нами, – непринужденно сказал он Лорен. – Или, может быть, нам лучше подождать возвращения вашего мужа?
В этот момент появилась Дори, босая и в халате, с маленьким Лайамом, сосущим грудь.
– Я пойду с тобой, – заявила Дори, и Лорен не стала ее останавливать, потому что вся эта пытка стала слишком невыносимой, чтобы терпеть ее одной.
– Да, это правда. – Лорен сидела на холодном пластиковом стуле в комнате для допросов, которая на самом деле была столовой, потому что полиции Нью-Фоллса приходилось допрашивать кого-нибудь не слишком часто.