– Ты. – Дана бросила свою сумку и подошла к чайнику, решив повременить с вином до прихода Стивена.
– Ну, ничего особенного.
Сын стоял и смотрел, как она наливает чайник, достает кружку, кладет туда пакетик с чаем.
– Звонила миссис Делано, – сказал он.
– Китти?
– Она просила тебя поехать с ней завтра к ее матери в Гайд-парк.
– Нет, никуда я не поеду.
– Почему?
– Потому что меня сегодня почти весь день не было, а завтра среда и твой отец будет дома, а я не знаю его расписания, и, кроме того, я бы очень хотела провести с тобой какое-то время до того, как ты уедешь в колледж.
– Чтобы разгадать убийство?
– Нет, – ответила она, улыбнувшись улыбкой матери. – Чтобы провести время с тобой.
– А если у меня другие планы?
– Например?
– Например, сегодня отличный день, и я хочу пригласить Хлою Мичем пойти прогуляться.
– Хлою? – Дана не спросила, куда делась его фантазия об Элиз.
– Только бизнес, мам. Может, мне она расскажет то, что ее мать не стала бы рассказывать.
– То есть?
– То есть… ну, пойдем в гостиную и посмотрим, что я сделал.
Она выключила конфорку под чайником, потому что знала, что ее ожидает настоящая пытка. Хотя, если честно, Дана была рада, что он дома, а не занимается такими вещами, какими, без сомнения, занимается сейчас его брат в Косумеле.
Полная теплых материнских дум, она пошла вслед за Сэмом в гостиную и, войдя, поняла, почему его улыбка при встрече была такой самодовольной.
Глава 23
– Сэмюель Дэвид Фултон, что, во имя всего святого, ты сделал? – Дана оглядывала комнату, заваленную огромными листами бумаги, размером с мольберт, которые висели по стенам и закрывали собой коллаж из фотографий мальчиков еще в детском возрасте, то, как они изменили пространство, на которое она потратила уйму денег и времени, приводя его в порядок, когда мальчики впервые уехали в колледж. Теперь эта комната представляла собой нечто среднее между классом и комнатой для допросов. На листах ютились стрелки, заметки и нумерованные списки, напечатанные разноцветными чернилами. – Сэмюель? – повторила она, потому что вместо того, чтобы ответить, он улыбался.
– Здорово, да? Смотри, это система. Черными чернилами помечено время до и после убийства Винсента. Здесь показано то, что произошло. Затем, для каждого потенциального убийцы и того, что нам о них известно, я использовал чернила, отличающиеся по цвету.
Первый гигантский лист висел на фотографиях с отдыха в Хэмптоне девяносто третьего года. Он был исписан красными чернилами и озаглавлен:
– Раут начался в двенадцать тридцать, – сказал Сэм. – Мы считаем, что в одиннадцать тридцать она была дома, но кто это проверял?
Он указал на слово «алиби», за которым стояли три вопросительных знака.
Дальше шел «мотив» на одной линии со словами «Дала деньги Винсенту?».
Последним было написано:
– Лорен Халлидей, – продолжал Сэм, пропустив несколько листов и подходя к тому, который был напечатан синим. Под именем Лорен он написал:
Дана огляделась. Плакат Бриджет был исчерчен зеленым, Китти – желтым, Иоланды – пурпурным. Комментарии к каждому содержали в себе такие примечания: