— Там тебе надо уложить одного человека, вернее — женщину.
— Уф! Так сразу бы и сказал! Меня попрекаешь, а сам наболтал столько, что я уже все забыл. Отправлю к праотцам одну стерву… Кто она такая?
Дидим снизил голос до шепота, точно боялся, что его услышат стены и деревья:
— Учти: для меня и для тебя это может стать спасением. Ибо мой грех будет прощен…
Македон нервно присвистнул, взвел глаза на карниз башни и нетерпеливо притопнул левой ступней.
— Старикан, кого я должен уложить на лопатки?
— Арсиною. Сестру нашей царицы. Младшую дочь Птолемея Авлета.
Молодой человек схватился за свой лохматый затылок.
— Ничего себе птичка! А без меня некому, что ли, ей задрать лапки?
— Лучше тебя с этим никто не справится.
— И где я её там, в Эфесе, разыщу?
— В храме Артемиды! Она прячется у тамошнего жреца.
— И что, так уж нужно её резать? Она, видимо, молодая, жить хочет, спать с мужичками.
— Хочет, и не только этого. Но более всего ей хочется царствовать в Египте.
— Как мне её отличить от других? Не написано же у неё на лбу, что она дочь Авлета!
— Еще как написано! Лицом она напоминает Клеопатру. Может, не совсем напоминает, но есть у них что-то общее. Только носик у неё небольшой, изящный. На левой щеке — вот здесь! — родинка. Она тебе покажется красивой. Однако ростом ниже Клеопатры. И нет у неё той величавости, как у нашей царицы. Не ходит, а семенит. И ведет себя как портовая шлюха. Смех нахальный. И всегда возле неё какой-нибудь петух вертится. А то и два. Так что будь осторожен. И избавь тебя бог попасть во власть её чар. Она ведь ведьма. Учти!
Македон усмехнулся.
— Ну ты даешь! Не хватает мне ещё связаться с нечистой силой.
— Неужто испугался? Будь она и ведьмой — противоядие есть и от этой нечисти. Не дрогнуло же твое сердце в гробнице!
— В гробнице мертвые, а тут живая ведьма! Что, если она сотворит такое, что я захочу её попробовать. Жалко ведь просто так изводить товар.
— Если она тебя соблазнит, ты пропал! И все, что я сегодня проделал, окажется напрасным. Мне будет жаль тебя, Македон.
— Я пошутил. Неужели ты не знаешь, что для меня женщина все равно что придорожный куст.
— Не зарекайся. Помнишь заговоры, которым я тебя учил?
— А то как же! Только их и повторял в гробнице. "Сокровенный именем Амон-Ра! Нет никого равного тебе. Восстань, Амон, Великий бог света. Да буду я силен против волхвования. Бог, создавший меня, будь на моей стороне и сокруши демонов — Беса, Меритсегер и их сподручных: ведьм и колдунов. Пусть буду я спасенным. Помоги!" — проговорил Македон. — Как видишь, я помню слово в слово твои заклинания.
— И знай еще, мой племянник, что дядя твой будет в заточении. Если Клеопатра не повелит меня отравить сегодня же.
Македон сразу насторожился и с беспокойством поглядел на своего дядю.
— Это почему?
— Я вызволил тебя из темницы путем насилия и обмана. И мне надо привести в чувство одного беднягу и отдать ему перстень, иначе ему будет плохо.
Племянник Дидима заулыбался во весь рот.
— Однако, дядька, ты у меня молодец!