– Правда есть одно но…
– Какое? – спросили в два голоса обе дамы и Эдит, и Полина.
Костя замялся.
– Не хотелось говорить. Да ладно, чего уж теперь, действительно может быть, из-за этого контракта он и погорел? Роман решил прогнать через нашу фирму большую партию поддельных духов и мужского одеколона. Лейбл Франции, а на самом деле поставка из Турции. Не отсюда ли наехали на него? Вон по телевизору показали, что задержана на таможне большая партия паленых духов. Кто-то кому-то не додал, а мы попали под проверку. Завтра у нас налоговая инспекция появится.
– Да, завтра у нас проверка, Роман Октябринович сказал, чтобы документы к завтрашнему дню подготовить! – подтвердила Елизавета.
Полина внимательно слушала Костю Мясоедова, заместителя своего мужа и еще раз оценивала правильность выбора мужа в подборе партнеров по бизнесу. Хозяйка перевела взгляд на Эдит. Ей было интересно, что скажет в дополнение к Косте эта слишком красивая дамочка.
Эдит выжидала, положив руки на стол.
– Роман Октябринович – она назвала Кизякова по имени отчеству, – умный руководитель и не поддержать его в его начинаниях было бы грех. Не имея нигде никаких связей, не сидя на должности, не владея первоначальным капиталом, на пустом месте он создал фирму и сумел за десять лет так ее раскрутить, что ее совладельцы, и он сам стали зелеными миллионерами. Да, Костя правильно сказал, наше имущество сегодня стоит по самым минимальным прикидкам тридцать миллионов долларов. Каждый из нас имеет по элитному дому, большой квартире и заслуга во всем этом в первую очередь Романа Октябриновича. Светлая голова у него.
Эдит внимательно посмотрела на хозяйку дома и продолжила:
– Мне бы тоже хотелось снять кое-какие сомнения, коли пошел у нас такой откровенный разговор.
– Я слушаю! – ответила Полина.
Лиза видела, что хозяйка внешне осталась спокойна, даже слишком спокойна, но глаза выдали ее. Она внутренне напряглась, ожидая вопроса. Эдит прямо, без предисловий спросила:
– Если с Романом что-нибудь случится, кто наследником останется?
– В каком смысле?
– В прямом?
Елизавета и Мясоедов смотрели на Эдит на понимая ее. К чему она клонит? То же самое спросила и хозяйка:
– Вы, что конкретно имеете в виду?
– Я имею в виду долю Романа в нашей фирме. Как вы поступите с долей, если с ним что-нибудь серьезное случится?
Полина немного помедлила, перевела взгляд с одного на другого и ответила.
– Я свою долю продам.
Создалось впечатление, что ответ на этот вопрос у нее был обдуман заранее. Эдит холодно поправила Полину:
– Его долю!
– Что? – переспросила хозяйка дома и неожиданно покраснела. – Да, да, конечно его долю. Я оговорилась.
Однако эта оговорка дорогого стоила. Нехорошая тишина установилась за столом. От благодушного отношения Кости Мясоедова к хозяйке дома ничего не осталось. Он нахмурил брови и довольно жестковато сказал:
– А действительно Полина Ивановна, с чего это вдруг ты начала пытать нас с Эдит на предмет нашего интереса? У нас какой с ней интерес в его смерти? Вдумайся хорошенько, абсолютно никакого! Одни убытки. Роман лучше всех знает ситуацию на фирме, лучше всех разруливает ситуацию, ну и что мы будем делать без него, хотя бы даже завтра. Придет налоговая проверка, директор должен быть на месте. А то ни директора, ни главного бухгалтера. Два первых лица имеющих права подписи документов растворились в неизвестном направлении. Не подозрительно ли? А вот твой интерес Полина просматривается невооруженным взглядом.
– Послушай, Мясоед!
– Слушаю Пятилетка Ивановна.
Костя Мясоедов специально сделал ударение на отчестве, подчеркивая возраст хозяйки дома.
– Я не позволю… – воскликнула она, но договорить не успела. В это время резкой трелью залился телефон.
– Доесть вам пельмени! – буркнул Мясоедов.