Пока завоевывалась Западная Германия, происходили заключительные сражения в Восточной Германии и Северной Италии. К середине апреля «третий рейх» под ударами с запада, востока и юга быстро рушился.
На Востоке, как мы видели, «политические соображения» уже давно и неуклонно вытесняли «военные факторы». Русские вели войну не только для того, чтобы разгромить противника, но и чтобы выиграть то, что они считали нужным, а именно политическое, социальное, экономическое и стратегическое Lebensraum в Восточной и в Центральной Европе. Поэтому 17 апреля, через четыре дня после занятия Вены, русские приступили к завоеванию Берлина, имевшего тогда величайшую политическую важность и к установлению своей западной границы на Эльбе, так как они понимали её стратегическое значение как большого пути, связывающего северную половину Центральной Европы с её южной половиной и с Дунаем.
Наступление на Берлин было предпринято фронтами Жукова и Конева. Один наступал от Одера на запад, другой от реки Нейссе на север. Против них действовали 4 германские армии: 21–я армия оборонялась между Штеттином и Эбедсвальде; 12–я армия вместе с поддерживавшей ее 3–й танковой армией удерживала фронт от Эберсвальде до Франкфурта, а южнее Франкфурта по реке Нейссе оборонялась 9–я армия. В Берлине, по—видимому, было около 250 тыс. человек, имевших оружие Этих сил было недостаточно для обороны столь большого города, в особенности в случае захвата русскими окружной автострады, опоясывающей его.
17 апреля поднялся занавес заключительного акта мировой трагедии. В этот день утром Конев двинулся вперед со своих плацдармов на Нейссе. Он направил свое левое крыло на Дрезден и Торгау и повернул центр и правое крыло в северном направлении, на Берлин, рассеяв войска 9–й германской армии. Одновременно Жуков двинул свои армии с плацдармов севернее и южнее Кюстрина, прорвал сильные укрепления 12–й германской армии, 22 апреля достиг окружной берлинской автострады и двинулся по ней на запад на Шпандау. Тем временем Конев вышел на автостраду с юга.
25апреляпроизошли два события выдающейся важности: 1) был полностью окружен Берлин; 2) авангард 58–й русской гвардейской дивизии из состава войск Конева соединился в Торгау на Эльбе с передовыми патрулями 273–го полка 1–й американской армии.
В Берлине уже вспыхнули ожесточенные уличные бои. К 29 апреля они захватили Шарлоттенбург, Вильмердорф, Моабит, Шенеберг и другие районы столицы. Вскоре у немцев осталась только центральная часть города, превращенная в развалины артиллерийским огнем. 30 апреля Гитлер застрелился, и 2 мая остатки гарнизона Берлина капитулировали.
Между тем в Италии разгром шел с такой же быстротой. 10 апреля фельдмаршал Александер начал свое последнее наступление между Францией и озером Коммакио. 21 апреля он взял Болонью, 26 апреля пересек реку По и вступил в Верону. Через два дня Муссолини и его любовница, Клара Петаччи, пытавшиеся перейти в Швейцарию, были убиты итальянскими партизанами в городке Лонго близ озера Комо. 29 апреля командующий германскими силами в Италии генерал Генрих фон Фитингофф—Шеель подписал в Казерте безоговорочную капитуляцию и сдался фельдмаршалу Александеру своей почти миллионной армией.
Как только был установлен контакт с русскими, Эйзенхауэр остановил свои армии на реках Эльбе и Мульде и в Рудных горах. Затем были отданы приказы 21–й группе армий продолжать наступление на Любек, 12–й группе — двигаться нa Линц и 6–й группе — подготовиться к действиям против «Национального редута» на случай его занятия немцами. В отношении Берлина Эйзенхауэр пишет, что надо. было «подождать и посмотреть, как сложится обстановка после выполнения (этих) более важных задач».[466]
Пока совершались эти передвижения, 3 марта адмирал Фридебург, новый командующий германским военно—морским флотом, прибыл в сопровождении трех офицеров в штаб Монтгомери близ Люнебурга и просил принять капитуляцию 3–й танковой, 12–й и 21–й армий, которые сражались в этот момент против русских. Монтгомери отказался обсуждать капитуляцию на этих условиях. 4 мая Фридебург вернулся и заявил, что он получил полномочия предложить безоговорочную капитуляцию всех германских вооруженных сил, находящихся в Северной Германии, Голландии, в Шлезвиг—Гольштейне и Дании. С этим согласились как с тактической мерой местного характера. Был подписан документ о капитуляции, и в 8 час. утра 5 мая фронту 21–й группы армий был дан сигнал прекратить огонь. Через два дня в штабе союзного верховного командования в Реймсе этот документ снова был подписан, а 9 мая ратифицирован в Берлине. Таким образом, война в Европе была окончена, и победители приняли на себя безоговорочную ответственность.
Глава десятая. Окончательное завоевание инициативы на Тихом океане Союзниками
Поражение Германии сделало безнадежным положение Японии, и в нормальной войне последовала бы ее быстрая капитуляция. Но этого не могло быть, так как путь к миру снова преграждало требование безоговорочной капитуляции. Поэтому в настоящей главе мы сначала вернемся к обстановке, сложившейся к лету 1944 г., когда большой клин, который Япония создала на Тихом океане, стал уменьшаться, а часть его основания в Бирме должна была вот—вот рухнуть.
В результате поражений, которые японцы понесли на Араканском фронте, в Кохиме, на Импхалском фронте, и продвижения генерала Стилуэлла к Мьиткьине инициатива перешла от японцев в руки их противников. В дальнейшем наступать предстояло союзникам. Тем не менее их цель осталась прежней, а именно развитие сухопутных коммуникаций с Китаем. Для этого требовались две вещи: во—первых, завоевание Северной Бирмы и, во—вторых, завоевание Южной Бирмы, ибо, как впоследствии указывал адмирал Маунтбеттен, он «не считал разумным, с военной точки зрения, находиться в Центральной Бирме, не имея надежных сухопутных коммуникаций, особенно в период муссонов».[467]
Чтобы решить огромную задачу — завоевать обратно всю Бирму — Маунтбеттен разработал две тесно связанные между собой операции; одна предусматривала наступление с севера, другая — с юга. В соответствии с планом первой операции 14–я армия генерал—лейтенанта У. Слима (4–й и 33–й корпуса) наступала от Манипура через Чиндвин в район Йе, Швебо, северо—западнее Мандалая, где имелись аэродромы. В это же время армии генерала Стилуэлла и маршала Вэй Ли—хуана наступали на Бамо с севера и с востока. Эти действия с трех направлений должны были поставить японцев, находившихся в Северной Бирме, между трех огней. Вторая операция намечалась для захвата района Рангуна путем совместной высадки воздушного и морского десантов и последующего наступления на север; предполагалось отбросить японцев к району действий 14–й армии, лишив их главных коммуникаций с Сиамом. Для выполнения этой операции требовалось перебросить из Англии дополнительно 6 дивизий, включая одну авиадесантную и большое количество десантных судов. Но так как суда можно было выделить только в случае победы над Германией до октября месяца, они так и не были переброшены. В результате эту часть плана пришлось отбросить и, следовательно, завоевывать Южную Бирму с севера.
Сразу возникла проблема, как снабжать 14–ю армию, когда она двинется на юг от района Швебо? Снабжение армии почти целиком зависело от транспортной авиации, которая базировалась в Ассаме и в Швебо. Радиус действий транспортных самолетов «Дакота» оказался бы недостаточным, и поэтому для снабжения 14–й армии во время ее наступления на Рангун предстояло приблизить авиационные базы. Это лучше всего достигалось занятием островов Акьяб и Рамри. Вследствие этого решили ускорить действия в Аракане и захватить эти два острова путем высадки с моря. Чтобы подготовить десантную операцию, адмиралу А. Пауеру предложили собрать все наличные суда. Фактически всю операцию пришлось проводить, используя те средства, которые были под рукой и которые удалось раздобыть.
Хотя выполнить этот план полностью оказалось невозможным, пока не кончится период муссонов, однако паузы в действиях не произошло. После отступления японцев из Импхала и Кохимы их упорно преследовали и, наконец, 19 августа отбросили за индо—бирманскую границу. Однако транспортные трудности были столь велики, что 14–я армия создала свой главный плацдарм на Чиндвине в Калеве только 3 декабря. Тем временем в Аракане 15–й корпус медленно продвигался по полуострову Майу по направлению к Акьябу.
В ноябре произошло большое перемещение лиц высшего командования. Генерала Стилуэлла отозвали в Америку, генерал—лейтенанта Р. Уилера назначили заместителем главнокомандующего союзными силами, генерал—лейтенант Д. Салтен стал командовать китайскими армиями в Индии и Бирме и генерал—майор А. Ведемейер получил пост начальника штаба при Чан Кай—ши. В добавление к этим изменениям генерал—лейтенант О. Лизи, командовавший 8–й армией в Италии, был назначен командующим союзными силами в Юго—Восточной Азии, которые включали 11–ю группу армий (14–я армия и 15–й корпус) и командование северной боевой зоны Салтена — всего около 20 дивизий. Командование северной боевой зоны в это время состояло из 5 китайских дивизий и смешанной американо—китайской бригады, известной под названием боевой группы Марса, которая заменила группу Меррила, а также из 36–й английской дивизии генерал—майора Ф. Фестинга.
Когда генерал Салтен принял командование, он застал передовые части своих войск довольно далеко продвинувшимися на юг от Мьиткьины. В это же время 36–я дивизия двигалась вдоль железной дороги, идущей из Могаунга. 16 декабря она установила контакт с 19–й индийской дивизией 4–го корпуса 14–й армии в пункте Наба, несколько к северо—западу от Каты, расположенного у реки Иравади. 2 января 1945 г. 14–я армия заняла Еу, а 7 января — Швебо. Тем временем 6–я китайская армия (22–я и 50–я дивизии) под командованием генерал—лейтенанта Ляо Йо—сяна двигалась левее 36–й дивизии, а левее 6–й армии наступала 1–я китайская армия генерал—лейтенанта Сунь Ли—ена (30–я и 38–я дивизии), которая двигалась вместе с боевой группой Марса и качинскими ополченцами. Они двигались в Бамо, который 16 декабря заняла 38–я китайская дивизия. В это же время армия маршала Вей Ли—хуана продвинулась западнее Салуэна и 27 января соединилась с войсками командования северной боевой зоны. Наконец, Бирманская дорога была отвоевана. На следующий день первая транспортная колонна, двигавшаяся из Ледо в Чунцин, пересекла в Вантинге бирмано—китайскую границу.
Действия войск почти всецело зависели от снабжения по воздуху. К началу 1945 г. из Ассама перебрасывалось по 7500 т грузов в неделю. Однако этого было недостаточно; нужно было еще 100 транспортных самолетов для войск и 40 самолетов, чтобы кормить население. Объединенный комитет начальников штабов утвердил требование, и самолеты были посланы в Индию.
«…мы постепенно организовали, — пишет Mayнтбеттен, — снабжение по воздуху в масштабах, превосходивших все, что когда—либо делалось в этом духе раньше. Речь шла совсем не о вспомогательной переброске запасов авиацией; 96 % снабжения 14–й армии шло по воздуху. В ходе этой операции мы доставили нашим армиям 615 тыс. т грузов, три четверти которых перевезли воздушные силы США и одну четверть — английская авиация. Мы перебросили 315 тыс. человек подкреплений, половину которых доставили американцы и половину — англичане, эвакуировали 110 тыс. человек больных и раненых; три четверти из них было перевезено англичанами и одна четверть — американцами. В наш лучший месяц — март 1945 г. — мы перевезли 94 300 т грузов. В это время командование американской транспортной авиацией организовывало движение «по воздушному мосту», и, таким образом, к июлю американцы достигли своего максимума, перебросив за месяц 77.500 т».
И далее Маунтбеттен указывает:
«У нас не было достаточного количества самолетов, чтобы выполнить такую работу. Фактически мы имели примерно половину нужного количества самолетов. Но мы восполнили недостаток, почти удвоив время пребывания самолетов в воздухе против положенного при продолжительных действиях… Хотя была серьезнейшая опасность, что дело может сорваться, однако авиатранспорт продолжал работать безотказно день за днем, неделя за неделей и месяц за месяцем»[[468]
В то время как Салтен и Вей Ли—хуан освобождали Бирманскую дорогу, перед Слимом возникла громадная проблема переправы 14–й армии через реку Иравади, которая почти в 7 раз шире Рейна у города Везель.
Первый шаг был предпринят 14 января. В этот день 19–я индийская дивизия, действовавшая на северном фланге 33–го корпуса, захватила на восточном берегу реки в Табейкьине и в Сингу два небольших плацдарма. Генерал Кимура, командовавший 15–й и 33–й японскими армиями, сразу стал сосредоточивать против этих плацдармов крупные силы.
С целью избежать форсирования реки с лобовой атакой значительных сил противника Слим решился на чрезвычайно дерзкий маневр. Зная, что Кимура осведомлен о том, что 19–я индийская дивизия входила в состав 4–го корпуса, он считал, что ее присутствие в Сингу в момент наступления сильных колонн с запада, северо—запада и севера в направлении Мандалая, по всей вероятности, заставит Кимуру предположить, что 4–й корпус движется на усиление 33–му корпусу с целью нанести главный удар севернее Мандалая. Слим решил обратить расчеты Кимуры в свою пользу, перебросив 4–й корпус (без 19–й дивизии) с левого фланга 14–й армии из района выше Мандалая на юг в Пакокку и оттуда, пока Кимура сосредоточивал свои войска против плацдарма в Сингу, захватить переправу через Иравади и ударить по тылам войск генерала Кимуры в районе Мейктилы, где находилась главная японская база и имелось 8 хороших аэродромов.
Этот отважный проект вызывал необходимость совершить 300–мильный марш через тылы 33–го корпуса.
«Чтобы восполнить недостаточное снабжение по дороге, на расстояние 400 миль от конечной железнодорожной станции в Димапуре, — пишет полковник Фрэнк Оуэн, — командующий 14–й армией обратился к подручным средствам. Таковыми являлись река Чиндвин и строевой лес, росший на ее берегах. Саперы превратились в лесорубов и кораблестроителей. Они скоро изготовили сотни лодок… Из Калькутты авиация доставила навесные моторы и даже разобранные на части буксиры, которые собирались на берегу реки… Были собраны две морские канонерки, вооруженные пушками «Бофорс» и «Эрликон». Их спустили на воду, чтобы нести на реке патрульную службу… Так или иначе, движение по реке было организовано, и 4–й корпус с необходимыми запасами сосредоточился в исходном для наступления районе во время».[469]
14 февраля 7–я индийская дивизия 4–го корпуса захватила в Ньяунгу, в 10 милях южнее Пакокку, переправу через Иравади. Но даже и тогда Кимура все еще заблуждался, притом вдвойне, ибо 11 февраля 20–я индийская дивизия переправилась через реку близ Сагаинга, несколько ниже Мандалая, что заставляло предполагать, что действия в Ньяунгу являлись маскировкой.
Теперь все было готово для совместной операции, которая должна была открыть дорогу в Рангун. 19–я и 20–я дивизии находились за рекой севернее и западнее Мандалая. Позади 20–й дивизии сосредоточилась 2–я английская дивизия. 7–я дивизия располагалась в Ньяунгу, в 100 милях юго—западнее Мандалая. В тылу у нее были сосредоточены 5–я и 17–я индийские моторизованные дивизии и 255–я индийская танковая бригада.
Наступление началось 19 февраля движением 19–й дивизии с ее плацдарма. Два дня шли ожесточенные бои, и 19–я дивизия захватила возвышенность Мандалай—Хилл, с которой просматривается город, только 7 марта. Как только холм был очищен от противника, началось наступление на город и на Форт—Дафферин, который упорно обороняли японцы.
Пока 19–я дивизия вела эти действия, 2–я английская и 20–я индийская дивизии переправились через Иравади в Сагаингеи, наступая вверх по течению реки с запада, медленно продвигались по направлению к Мандалаю. 19 марта 2–я дивизия вступила в Аву, а через два дня обе дивизии соединились с 19–й дивизией и Мандалай был очищен от противника.
[466] «Report by the Supreme Commander», p. 138.
[467] Mountbatten, The Strategy of the South—East Asia Campaign, Journal of the Royal United Service Institution, November 1946, p. 479.
[468] Mountbatten, The Strategy of the South—East Asia Campaign, Journal of ihe Royal United Service Institution, November 1946, p. 481.
[469] Owen F., The Campaign in Burma, 1946, p. 122.