«заключался в наступлении в направлении на Рейн на широком фронте… в этом случае кампания, безусловно, должна была идти медленнее и осторожнее… наши наличные тыловые ресурсы пришлось бы распылить, и, по—моему, их оказалось бы недостаточно. Кроме тыловых трудностей, мои возражения против действий на широком фронте основывались на том, что мы нигде не были бы достаточно сильными, чтобы быстро добиться решающего результата; у немцев было бы время восстановить силы, и мы оказались бы вовлеченными в длительную зимнюю кампанию)»[[445]
Несмотря на это, Эйзенхауэр решил действовать на широком фронте; может быть, он был боязливым стратегом или же не обладал достаточной силой воли, чтобы приказать тому или другому из своих командующих группами армий перейти временно к пассивной обороне и довольствоваться минимальным снабжением. Он принял решение выстроить союзные армии в линию вдоль Рейна, создав всюду, где можно, плацдармы, и не продвигаться далее на восток, пока Антверпенский порт не будет открыт и пущен в действие. Тем временем установить прочную связь с 6–й американской группой армий,[446] наступающей со стороны Средиземного моря, для того чтобы создать сплошной фронт от Швейцарии до Северного моря».[447]
Комментируя этот эпизод, Ингерсолл пишет:
«Мне кажется, что если бы в августе 1944 г. был назначен такой Союзный верховный главнокомандующий, как было сказано, он сумел бы окончить войну к рождеству, оказав решительную поддержку либо Монтгомери, либо Брэдли. Но такого верховного командующего не было. He было сильного кормчего — человека, который взял бы все на себя. Была только конференция с председателем — тонким, умным, тактичным, осторожным председателем».[448]
Мы считаем, что история подтвердит это мнение. Вопреки решению Эйзенхауэра, Монтгомери не совсем отказался от того варианта, который он считал правильным. Он пишет:
«Хотя план действий на широком фронте ограничил теперь наши цели выходом к Рейну, я все же продолжал планировать использование всех своих ресурсов для стремительного наступления с целью отбросить противника к реке и быстро перешагнуть через нее, прежде чем немцы смогут организовать серьезное сопротивление»[[449]
Этот план привел к одному из самых удивительных сражений всей войны. Хотя Монтгомери был осторожным солдатом, но ни одно из его больших сражений, даже сражение при Эль—Аламейне, не придает большего блеска его полководческому искусству, чем эпическая неудача под Арнемом, ибо по дерзости замысла и его выполнения эта операция является единственной в своем роде.
В первую неделю сентября обстановка в Бельгии вкратце была следующей: 2–я английская армия встретила решительное сопротивление немцев на канале Альберта от Антверпена до Маастрихта. После ожесточенных боев англичане преодолели это сопротивление и захватили небольшой плацдарм на северной стороне канала Эско, в 15 милях южнее Эйндховена. В это время в западной Голландии находились немецкие войска численностью от 300 тыс. до 400 тыс. человек. Их коммуникации шли на восток между~3еидер–3е и каналом Эско. Поэтому неожиданный прорыв на север на глубину около 70 миль, то есть от канала Эско до Арнема, перерезал бы все германские коммуникации южнее Арнема, и немцы в Западной Голландии фактически оказались бы в ловушке. Кроме того, что еще важнее, заняв Арнем, англичане обошли бы Рейн и укрепления Западного вала, и равнины Северной Германии были бы открытыми для наступления союзников.
Единственным средством осуществить этот глубокий прорыв в кратчайшее время, чтобы в максимальной мере добиться внезапности, были воздушно—десантные войска. Для участия операции были привлечены 1–я английская воздушно—десантная дивизия, 82–я и 101–я американские воздушно—десантные дивизии и польская парашютная бригада. Операцию предстояло проводить днем под мощным прикрытием истребителей и бомбардировщиков. Командовал десантом генерал—лейтенант Ф. Браунинг. В первые два дня операции действовали 2800 самолетов и 1600 планеров.[450]
Генерал Бpayнинг следующим образом определяет цель операции:
«Создание и удержание коридора Эйндховен, Вегель, Граве, Неймеген, Арнем и попутный захват мостов, в особенности моста через Маас в Граве, моста через канал Маас—Ваал западнее Неймегена, большого шоссейного моста через Ваал в Неймегене и моста через Нижний Рейн в Арнеме.
После создания коридора центральный корпус 2–й армии должен был быстро двинуться по нему, установить связь с десантными частями и вырваться вперед, фланговые корпуса также должны были быстро продвигаться вперед, но несколько медленнее центрального корпуса, с тем чтобы прикрывать фланги коридора и усиливать воздушно—десантные войска, удерживающие его»[[451]
Операции мешало то обстоятельство, что из—за нехватки воздушного транспорта высадку войск надо было производить четырьмя эшелонами. Ввиду неустойчивости погоды это было очень большой помехой. Если бы количество авиационного транспорта позволило провести операцию хотя бы в два рейса, вероятно, она увенчалась бы полным успехом.
Первый эшелон высадили в Голландии 17 сентября. 101–я воздушно—десантная дивизия расчистила коридор Эйндховен, Граве; 82–я воздушно—десантная дивизия захватила Граве и приступила к очищёнию района Неймегена, а 1–я воздушно—десантная дивизия высадилась западнее Арнема и двинулась к мосту, чтобы захватить его.
Второй эшелон, встречая значительное противодействие, высадился 18 сентября. Сопротивление немцев увеличивалось. Гвардейская танковая дивизия, брошенная в коридор, была остановлена южнее Эйндховена. Однако 19 сентября она перешла через мост в Граве и соединилась с 82–й воздушно—десантной дивизией. Затем погода ухудшилась, и третий эшелон не смог совершить перелет.
20 сентября был захвачен исправный мост в Неймегене, и гвардейская танковая дивизия перешла Ваал, а вечером следующего дня 43–я дивизия достигла южного берега реки Нёдер—Рейн как раз против района действий 1–й воздушно—десантной дивизии. В течение следующих трех дней были приложены все усилия, чтобы соединиться с этой дивизией, но безуспешно. 24 сентября положение стало таким отчаянным, что на другой день решили отвести ее назад. Под покровом ночи отход прошел успешно. Потери дивизии составили около 7 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.
Говорили, что если бы не погода, которая начиная с 19 сентября была скверной, то в Арнем были бы переброшены сильные подкрепления и его можно было бы прочно удерживать. Конечно, человек не командует ветрами. Однако англичане и американцы господствовали на морях. Поэтому позволительно спросить, почему эту смелую и явно рискованную операцию не поддержали высадкой морского десанта в Фрисландии? Если бы непосредственно перед выброской воздушного десанта там высадились на берег хотя бы 15–20 тыс. человек, разве такая неожиданная «мина» не заставила бы немцев, учитывая незначительность германских гарнизонов в Северной Голландии, действовать на двух направлениях вместо одного? Может быть, это не было сделано потому, что десантные суда от берегов Нормандии ушли обратно в Средиземное море, а оставшихся в отечественных водах судов оказалось недостаточно для осуществления такой операции? Другими словами, видимо, и на этот раз причиной потери Арнема союзниками был недостаток десантных судов в такой же мере, как и плохая погода. Союзники объединили действия сухопутных и воздушных сил, но снова позабыли о морских силах или не сумели призвать их на помощь.
Хотя Арнем был оставлен, однако коридор англичане удержали, несмотря на неоднократные атаки немцев. Это само по себе было значительным достижением, так как в коридоре находились важные мосты через Маас и Ваал и он значительно увеличивал безопасность Антверпена.
Следующей важной задачей после этого замечательного сражения было очищение от немцев силами 1–й канадской армии укреплений в устье Шельды. Эта чрезвычайно трудная задача требовала высадки морских десантов на островах Бевеланд и Валхерен. Операция закончилась 9 ноября, и только 26 ноября в Антверпене начали разгружаться первые суда союзников. К этому времени Антверпен стал подвергаться сильному обстрелу снарядами Фау–1 и Фау–2.
Тем временем южнее 21–й группы армий американские армии медленно продвигались вперед. Уже к 12 сентября 1–я армия пересекла в Трире и в районе Ахена германскую границу. 15 сентября 3–я армия вступила в город Нанси. Южнее 3–й армии 7–я американская армия и 1–я французская армия шаг за шагом продвигались по направлению к Бельфорскому проходу. После очень тяжелых боев американцы вступили 13 октября в превращенный в руины Ахен и через неделю очистили город от немцев. Это был первый большой германский город, взятый союзниками.
Все эти наступательные действия, ограниченные трудностями снабжения, наконец привели в ноябре к общему наступлению. Цель наступления заключалась в том, чтобы занять левый берег Рейна от его устья до Дюссельдорфа, а если удастся, — до Бонна или даже до Майнца. Наступление начала 15 ноября 21–я группа армий. Однако из—за плохой погоды только 4 декабря был ликвидирован последний котел на западном берегу Мааса. В это же самое время 1–я и 9–я армии под прикрытием сильной воздушной бомбардировки и мощного артиллерийского огня начали наступление западнее Дюрена и, медленно продвигаясь, 3 декабря достигли реки Роер. Эти бои весьма походили на сражения на Сомме и Ипре в 1916 и 1917 гг.
Южнее Арденн наступление 3–й армии, начавшееся 8 ноября, развивалось успешнее. 22 ноября был взят Мец, хотя семь из его фортов немцы продолжали удерживать до 13 декабря. Кроме того, были созданы плацдармы за рекой Мозель, близ Саарлаутерна. На фронте 6–й группы армии 1–я французская армия 14 ноября начала наступление на Бельфор и 22 ноября заняла этот город. После этого немцы отступили на участке 7–й армии, которая, продвигаясь вперед, 21 ноября заняла Саарбург. Через шесть дней французы заняли Страсбург. К 15 декабря 7–я армия значительно углубилась в оборонительные позиции линии Зигфрида в районе северо—восточнее Вейссенбурга но французам не удалось выбить немцев из Кольмара. Тогда снова случилось нечто неожиданное. Внезапно 16 декабря фельдмаршал фон Рундштедт предпринял в Арденнах сильное контрнаступление.
Хотя с самого начала шансы на успех удара в этом районе были незначительными (один против десяти), но положение немцев было такое отчаянное, а англо—американские армии были так растянуты, что первое обстоятельство заставляло немцев идти почти на любой риск, а второе — давало им хоть какую—то надежду на успех.[452]
Германский план[453] был рассчитан на то, чтобы молниеносным наступлением прорвать слабо занятый участок фронта противника между Моншау и Эхтернахом устремиться к Намюру, захватить Льеж — главный центр коммуникаций 12–й группы армий — и затем наступать на Антверпен и занять или разрушить его. Если бы немцам это удалось, фронт союзных армий был бы разрезан пополам мало того, северная его половина оказалась бы отрезанной от баз снабжения, и тогда могло случиться самое худшее. Хотя такой план был авантюристическим, так как во всех случаях дело шло к неизбежному поражению, однако стратегическими был оправдан. Было ли это так в политическом отношении, — это другой вопрос.[454]
Для осуществления этого смелого и оригинального плана фон Рундштедту отдали 5–ю и 6–ю танковые армии, а также 7–ю армию. Они состояли из 10 танковых и гренадерских моторизованных дивизий и 14 или 15 моторизованных и пехотных дивизий. Их поддерживали 3 тыс. самолетов, которые тактически взаимодействовали с танками и пехотой.
Как могло случиться, что фон Рундштедт смог собрать такие большие силы в условиях, когда противник господствовал в воздухе? В общей сложности в войсках Рундштедта насчитывалось, по крайней мере, 250 тыс. человек, 1 тыс. танков и много тысяч автомашин.
Объяснить это можно следующим образом: 1) союзная разведка, видимо, была недостаточно активна; 2) плохая погода затрудняла авиационную разведку; 3) хотя было известно, что фон Рундштедт что—то задумал, стремясь превзойти французскую кампанию 1940 г., однако никто: не верил, что он двинется зимой в район с такой пересеченной местностью, как Арденны.
Фон Рундштедту нужен был достаточно ясный день для начала наступления, а затем туманная погода. 16 декабря он получил то, что хотел. В этот день он нанес удар крупными силами между Моншау и Эхтернахом, обрушив главный удар на участок Сен—Вит, Вильц. Первая же атака смела все перед собой, и германские танки устремились к Маасу.
Эйзенхауэр сразу приказал по всему фронту прекратить атаки и двинул все резервы к сторонам углубляющегося клина. Затем он приказал армии Паттона наступать в направлении города Бастонь, который удерживала 101–я американская воздушно—десантная дивизия.[455] Кроме того, он передал под командование Монтгомери 1–ю американскую армию и часть 9–й армии, возложив на него борьбу на северном фланге клина.
18 декабря густой туман закрыл поле сражения. Однако уже 17–го сражение вступило в критическую фазу, так как чрезвычайно важный узел дорог — город Бастонь — прочно удерживала американская 101–я воздушно—десантная дивизия, а стороны клина оборонялись так стойко, что немцы не могли расширить базу своих действий и этим обеспечить пространство, для маневрирования и расширения своих коммуникаций.
[445] Montgomery В. L., Normandy to the Baltic, 1947, p. 119–120; Montgomery В. L., Twenty—First (British) Army Group in the Campaign in North—West Europe, 1944–1945, Journal of Ihe Royal Untied Service Institution, November, 1945, p. 437.
[446] 6–я группа армий США состояла из 7–й американской армии и 1–й французской армии. Командовал ею генерал—лейтенант Джекомб Л. Деверс.
[447] Мontgomery В. L., Normandy to the Baltic, 1947, p. 121.
[448] Ингерсолл Р., Совершенно секретно, М., 1947, стр. 294
[449] Моntgоmеrу В. L., Normandy to the Baltic, 1947, p. 122
[450] Между 17 и 30 сентября было сброшено с самолетов 20 190 парашютистов, высажено с планеров 13781 человек и 905 человек высажено с самолетов на полосу, подготовленную предыдущими десантными войсками. Всего было переброшено по воздуху 34876 человек и, кроме того, 5250 т грузов, 1927 автомашин и 568 орудий (»R eport by the Supreme Commander», p. 84).
[451] Вrоwning F. A., Airborne Forces, Journal of the Royal United Service Institution, November 1944, p. 356.
[452] «Я был вполне согласен с Гитлером, что антверпенская операция была чрезвычайно рискованной, — заявил генерал—полковник Йодль, объясняя свое участие в этом плане. — Но мы находились в отчаянном положении, и отчаянное решение было единственным способом облегчить его. Продолжая оборону, мы не могли рассчитывать на то, что избежим гибельного рока, который навис над нами. Боями, а не ожиданием мы могли спасти хоть что—нибудь». (»D efeat in the West», p.226).
[453] План принадлежал Гитлеру Геринг говорит «Сам фюрер разработал весь план от начала до конца. Ему одному принадлежали и идея и разработка» (цитата из статьи генерал—лейтенанта Беделла Смита в журнале «Сатердей ивнинг пост», 22 июня 1946 г) На протяжении всего сражения Гитлер сам руководил действиями, отдавая приказы по радио. В этом нет ничего неправильного.
[454] Политически, вероятно, было бы лучше всего оставить западный фронт совсем и сосредоточить все силы против русских. Этим немцы передали бы всю Германию и Австрию американцам и англичанам и нанесли бы сокрушительный удар по престижу русских.
[455] Сразу после начала наступления немцев Эйзенхауэр послал по шоссе 101–ю воздушно—десантную дивизию с задачей удержать Бастонь. Командовал ею генерал Маколиф. Попав в окружение и получив предложение сдаться, он ответил только одним словом: «Чудаки!» Полное описание замечательной обороны Бастони см. Маrshall S. L. A. and others, Bastogne, 1946.