Когда шли эти большие операции, Малиновский также продвигался вперед и 13 марта занял Херсон и вслед за этим 28 марта после ожесточенных боев овладел Николаевом. Одессу немцы не обороняли, и 10 апреля туда вступили русские Через несколько дней Малиновский достиг Днестра и примкнул у Дубосар к левому флангу Конева.
Осталась еще одна операция, которую следует описать, а именно отвоевание русскими Крыма.
Полуостров занимала 17–я немецкая армия под командованием генерала Янеке, состоявшая из 5 германских и 7 румынских дивизий. С целью удержать Крым немцы значительно усилили оборонительные сооружения Перекопского перешейка и линию, построенную русскими в 1942 г. поперек самой узкий части Керченского полуострова. Они также сильно укрепили г. Керчь и восстановили часть севастопольских укреплений. Но, невидимому, они не придали должного значения мелководным лиманам Сиваша к востоку от Перекопского перешейка, которые в суровые зимы замерзают так, что их можно перейти по льду.
Овладение Крымом было главной задачей 4–го Украинского фронта генерала Толбухина. Понимая, что слабым местом обороны противника является Сиваш, он планировал пересечь лиманы сразу, как только они скуются льдом, одновременно провести штурм перекопских позиций и усилить два небольших плацдарма, которые он уже создал севернее и южнее Керчи; с плацдармов он намеревался овладеть Керчью и затем наступать на акманальские позиции.
К несчастью для Толбухина, зима была исключительно мягкой, и к марту стало ясно, что Сиваш не замерзнет. Тогда Толбухин решил частью войск перейти Сиваш вброд, а главную массу своих войск и тяжелое вооружение переправить на баржах, понтонах и плотах.
Рано утром 8 апреля, главным образам для того, чтобы отвлечь внимание противника, начался сосредоточенный артиллерийский обстрел перекопских позиций. На следующий день, когда войска штурмовали Керчь, Толбухин Прорвал первую полосу перекопских позиций, но был остановлен на второй — у Юшуня. Между тем переправа через Сиваш была завершена с неожиданной легкостью. Залив к тому времени еще не замерз (за исключением немногих мест), поэтому и румынские дивизии, назначенные для обороны его южного берега, а также Арабатской стрелки, находились в 20 милях в глубине полуострова в Джанкое на отдыхе.
Неожиданное наступление Толбухина, угрожавшее путям снабжения и отступления немецких войск в Юшуни и Керчи, так озадачило генерала Янеке, что он дал указание румынам, находившимся в Джанкое, удерживать занимаемые позиции, а гарнизону Керчи приказал отойти, вместо того чтобы смело нанести контрудар. Результат был таким: 11 апреля Толбухин, который к этому времени переправил через лиманы значительные силы, продвинулся к Джанкою, разогнал румын и занял город. Тогда Янеке отдал приказ об общем отступлении на Симферополь всех войск, находившихся в северной и восточной частях Крыма. Для чего он это сделал, трудно себе представить, ибо это движение назад привело к потере юшуньских и акманальских позиций и распахнуло настежь и парадную и заднюю двери Крыма. Кроме того, прежде чем осуществилось сосредоточение немецких и румынских войск у Симферополя, город оказался в руках у русских. Затем последовало паническое отступление немцев sauve qui peut[369] в направлении Севастополя.
Толбухин не мог штурмовать Севастополь, пока не подвез свою осадную артиллерию. Поэтому бомбардировка крепости началась только 6 мая. Тем временем 3 румынские дивизии Янеке, а также некоторые другие войска были отправлены морем в Румынию. Наступлением с севера и востока на высоты Мекензи и на Сапун—гору Толбухин быстро отбросил то, что еще оставалось от 17–й немецкой армии, назад в Севастополь. В конце концов Гитлер приказал генералу Альмедингену, который заменил Янеке, покинуть крепость и сосредоточить войска на Херсонесском мысе. Там 12 мая Альмединген капитулировал. Так русское зимнее наступление 1944 г. завершилось одной из самых блестящих по замыслу и выполнению кампаний этого удивительного года.
24 декабря, в день начала русского зимнего наступления, генералу Эйзенхауэру и его главным помощникам приказали, как упоминалось выше, вернуться в Лондон, чтобы принять на себя руководство планированием вторжения во Францию. Со времени конференции в Касабланке планами вторжения занимался генерал—лейтенант Ф. Морган. Первую высадку предполагалось осуществить силами 3 дивизий, но так как и Эйзенхауэр и Монтгомери сочли это недостаточным, то число дивизий увеличили до 5. Увеличение сил требовало значительных изменений в деталях, поэтому день «D» был перенесен с 1 мая на 5 июня.
Это изменение было согласовано 21 января на первом совещании Эйзенхауэра[370] с командующим союзными военно—морскими экспедиционными силами адмиралом Б. Рамзаем, командующим союзными экспедиционными воздушными силами главным маршалом авиации Т. Лей—Маллори и командующим союзными экспедиционными сухопутными силами генералом Монтгомери. Сухопутные силы состояли из 1–й американской армии, включая 82–ю и 101–ю воздушно—десантные дивизии, и из 21–й группы армий. Командовал 1–й американской армией генерал О. Брэдли. 21–я группа армий состояла из 1–й канадской армии генерал—лейтенанта X. Крерара, 2–й английской армии генерал—лейтенанта М. Демпси, 6–й воздушно—десантной дивизии генерал—лейтенанта Ф. Браунинга и других союзных частей.
Районом вторжения наметили бухту Сены, потому что она защищена от преобладающих западных ветров Котантенским полуостровом, а также вследствие того, что, подвергнув бомбардировкам мосты на Сене и Луаре, представлялось возможным стратегически изолировать северо—западную часть Франции.
Справа и слева от района высадки расположены два больших порта — Шербур и Гавр. Оба они, так же как и бухта, находились в радиусе действий истребителей, базирующихся в Англии, а так как Шербур расположен на самой оконечности Котантенского полуострова, то, сломив сопротивление на полуострове, его можно было полностью окружить.
Общее протяжение фронта высадки составляло около 70 миль: от города Киневиль, что южнее Барфлера, до устья реки Орн. Американцы должны были высаживаться на западной половине этого участка, а англичане — на восточной. Задачей первого дня было выйти на линию Сен—Мер—Эглиз, Карантан, Байе, Кан. Город Кан имеет порт, связанный каналом с морем.
Коротко говоря, план действий был следующим: во—первых, создать плацдарм, включая Шербур и Кан, и площадки для аэродромов; затем «двинуться в Бретань с целью захвата портов южнее Нанта»; наконец, «устремиться на: восток вдоль Луары в направлении Парижа и на север за Сену с целью уничтожить как можно больше германских войск в этой западной зоне».[371]
«Это продвижение, — пишет генерал Монтгомери, — должно было отрезать все силы противника, находящиеся южнее Сены, мосты через которую предстояло разрушить бомбардировками с воздуха».[372] Во время этих действий 7–я американская армия генерал—майора А. Патча должна была высадиться в Южной Франции и наступать вверх по долине Роны.
Генералу Эйзенхауэру противостоял фельдмаршал фон Рундштедт — главнокомандующий немецкими силами на Западе.
Понимая, что германские армии чрезмерно растянуты по всему западному театру военных действий и что абсолютное господство в воздухе принадлежит противнику, Рундштедт считал, что Францию следует эвакуировать и что войска, находящиеся во Франции, надо отвести на германскую границу. Хотя Гитлер не хотел об этом и слышать, однако оставил Рундштедта главнокомандующим на Западе. В феврале Гитлер назначил фельдмаршала Роммеля командовать войсками во Франции. Это давало в руки Роммеля группу армий «Б», которая состояла из 7–й армии, расположенной в Нормандии и Бретани, и 15–й армии, стоявшей на побережье Па—де—Кале и во Фландрии, с 83–м корпусом в Голландии. Кроме группы «Б», у Рундштедта имелась группа армий «Г», состоявшая из 1–й и 19–й армий, стоявших на побережье Бискайского залива и в Ривьере. Группой «Г» командовал фельдмаршал фон Бласковиц. Всего у Рундштедта было 50 пехотных и 10 танковых дивизий.
Из них 36 пехотных и 9 танковых дивизий располагались на территории от Голландии до Лориана на берегу Бискайского залива, при этом большая их часть была сосредоточена на побережье Па—де—Кале. В Нормандии было 9 пехотных и одна танковая дивизия. Назначение Роммеля для немцев оказалось большим несчастьем. Хотя он и фон Рундштедт соглашались удерживать французские порты до последнего человека, чтобы ими не воспользовался противник, однако фельдмаршалы расходились в вопросе о том, каким способом отражать вторжение. В то время как Роммель предпочитал дать бой противнику на месте высадки и поэтому настаивал на необходимости иметь сильные прибрежные гарнизоны с близко расположенными резервами, мнение фон Рундштедта было диаметрально противоположным. Идея Рундштедта заключалась в том, чтобы позволить противнику высадиться, и затем, прежде чем он сможет создать плацдарм, нанести ему контрудар крупными силами. Это означало, что главную массу войск следовало держать на достаточной глубине в тылу береговой обороны. Такое расхождение во взглядах привело к компромиссу, что вообще является на войне самыми…худшим. Пехоту выдвинули вперед, а основная масса танков осталась позади. В результате в момент кризиса взаимодействие между ними было неудовлетворительным.
Сам характер расположения оборонительных сооружений на побережье усугублял ошибку в группировке сил, ибо по форме оборонительные районы были вытянутыми, имели небольшую глубину или совсем ее не имели. Укрепления представляли собой цепь сооружений, тянувшихся вдоль берега и связанных между собой препятствиями, как подводными, так и установленными на берегу. В тылу никакой второй оборонительной полосы не было, поэтому вся оборонительная система фактически представляла собой подобие линии Мажино. Как бы это ни казалось удивительным, но и Гитлер и Роммель также твердо полагались на эту линию, как французы полагались на линию Мажино в 1940 г.
Более того, немцы допустили другой серьезный просчет. Они были убеждены, что главная высадка произойдет в Па—де—Кале, и поэтому не только значительно сильнее укрепили побережье Па—де—Кале, но и выделили для его обороны более мощные силы, чем для любого другого сектора. Зная об этом, генерал Эйзенхауэр делал все возможное, чтобы поддерживать немцев в заблуждении путем такого движения судов, как если бы он намеревался производить высадку именно там, где предполагали немцы. Об этой хитрости он говорит:
«Нельзя преувеличить значение этой чрезвычайно успешной ложной угрозы, она принесла нам огромную пользу как во время высадки, так и во всех действиях в течение последующих двух месяцев»[[373]
После того как было решено увеличить первый эшелон вторжения с 3 до 5 дивизий, перед Эйзенхауэром возникла проблема изыскать дополнительный тоннаж. Он пишет:
«Даже учитывая суда, которые будут построены за оставшееся время… нужно было… подумать об изъятии судов или со Средиземного моря или же с Тихого океана, чтобы получить требуемое количество».[374]
Генерал Маршалл говорит то же самое. Он указывает, что «союзникам нужно было решать бесчисленное множество проблем в связи с осуществлением намеченного плана действий» и что «самой большой из них была острая нехватка десантных средств».[375]
Хотя, как он сообщает, высадка десанта в Южной Франции считалась весьма важной для вторжения в Северную Францию, все же со Средиземного моря было взято 68 десантных судов, «чтобы покрыть потребности наступления через Ла—Манш, как оно тогда планировалось». В результате «операция в Южной Франции, которую прежде намечали провести одновременно с вторжением в Нормандию, была отложена на несколько месяцев, с тем чтобы использовать десантные суда сначала в Ла—Манше, а затем быстро перебросить их на Средиземное море».[376]
Помимо десантных судов, не хватало также буксиров, паромов и лихтеров для погрузки боеприпасов и, кроме того, требовалась огромная армада кораблей для конвоирования и прикрытия десантных войск. В конечном счете для этой цели было использовано 702 военных корабля и 25 отрядов минных тральщиков. А всего при форсировании Ла—Манша было занято более 5 тыс. судов и 4 тыс. единиц высадочных средств. Эти цифры показывают, сколько маловероятной была возможность германского вторжения в Англию в 1940 г.
Для облегчения высадки все автомобили, танки и другие механизированные средства были герметизированы, чтобы они могли идти наполовину в воде, а если нужно, то и совсем под водой. Так как высадка должна была проводиться на открытых низких берегах, было построено 5 искусственных причалов, известных под названием «Гузберри», для чего затопили 60 брандеров. Кроме того, построили 2 гавани из заранее собранных блоков, которые можно было буксировать по морю отдельными секциями. Они были известны под названием «Малбери» и имели размеры каждая примерно с гавань Дувра. Сверх этого был подготовлен известный под названием «Плутон» подводный трубопровод (потом их стало несколько) для подачи бензина через Ла—Манш.
План действий авиации делился на две части: подготовительный этап и этап высадки. Целью первого этапа было ограничить подвижность противника: 1) путем нарушения работы французских и бельгийских железных дорог; 2) путем разрушения мостов в северо—западной Франции; 3) путем налетов авиации на аэродромы противника в радиусе 130 миль от района боев. Выполнение первой задачи начиналось в D–60, второй — в D–46 и третьей — в D–21. Для второго этапа предназначалось следующее количество самолетов—истребителей: 54 эскадрильи для прикрытия мест высадки, 15 эскадрилий для прикрытия морских перевозок, 36 эскадрилий для непосредственной воздушной поддержки, 33 эскадрильи для наступательных действий истребительной авиации и эскортирования бомбардировщиков и 33 эскадрильи служили в качестве ударной группы. Итого выделялась 171 эскадрилья.
Основной целью воздушных налетов на железные дороги и мосты было изолировать не только район высадки, но и всю передовую зону действий между Сеной и Луарой. Намечалось разрушить железнодорожные и шоссейные мосты через обе эти реки. Успешное выполнение задачи помешало бы противнику перебросить 15–ю армию на запад от Сены, а войска, находившиеся в Южной Франции, — на север от Луары. Если не считать разрыва между Орлеаном и Фонтенбло, эти разрушительные бомбардировки превращали всю передовую зону в стратегический остров. За Сеной и Луарой находилась другая линия бомбардировок на воспрещение вдоль Мааса и канала Альберта, мосты и переправы через которые были весьма важными для снабжения 15–й немецкой армии. В случае разрушения этих переправ и мостов 15–я армия оказывалась стратегически запертой. С одной стороны, были бы нарушены линии ее снабжения, а с другой — пути продвижения на запад для нее были бы ограничены. Это означало, что быстро усилить 7–ю германскую армию западнее Сены было бы невозможно.
В налетах на железные дороги главным объектом было уничтожение локомотивов путем бомбардировок паровозных депо. Было отобрано 80 таких «нервных центров», и ко дню высадки более 50 из них было так сильно повреждено, что если «перед бомбардировками общее количество военных поездов, направлявшихся во Францию, превышало 100 в день, к концу апреля оно в среднем снизилось ~до»4 8, а к концу мая — до 25 в день».[377] В этом нет ничего удивительного, ибо на указанные центры, главным образом во Франции, было сброшено не менее 62 тыс. т бомб.
[369] Спасайся кто может (франц.).
[370] Главный маршал авиации А. Теддер был назначен заместителем главнокомандующего — генерала Эйзенхауэра.
[371] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 6th June 1944 — 18th May 1945», p. 9.
[372] MontgomeryB.L., Despatch, Supplement to the London Gazette. 3rd September 1946.
[373] «Report by the Supreme Commander», p. 35. Нормандский сектор удерживался так прочно благодаря Гитлеру, который утверждал, что попытка вторжения произойдет на этом участке (Shulman M., Defeat in the West, 1947, р. 96, 98).
[374] Там же, стр. 8.
[375] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 — 30th June 1945», p. 27.
[376] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 — 30th June 1945», p. 27, 30. По словам Эйзенхауэра, надеялись на то, что высадку в Южной Франции начнут проводить 3 или «в худшем случае» 2 дивизии и что число дивизий на берегу будет потом доведено до 10. Однако к 23 января из—за нехватки десантных средств для расширившейся нормандской операции пришлось уменьшить это число до одной дивизии (»R eport by the Supreme Commander», p. 15, 16).
[377] Saundbу R., Air Attack on Communications, Journal of the Royal United Service Institution, November 1945, p. 478.