«редко создавали оборонительные позиции непосредственно в деревнях. Обычно они располагались на небольшом расстоянии позади населенных пунктов. Это означает, что бомбардировки, хотя от них часто гибло значительное число итальянских граждан, как правило, не причиняли вреда немецким солдатам. Во—вторых, и это еще важнее, наша конечная цель, состоявшая в том, чтобы завалить дороги обломками и сделать невозможным использование колесного транспорта немцами, оставалась часто не достигнутой, так как немцам не нужно было совершать отход через деревни. Получалось наоборот, когда наши войска вступали в эти населенные пункты, им самим приходилось терять часы на расчистку дорог, чтобы продолжать движение. Таким образом, собственные бомбардировки создавали препятствия на пути наступления наших наземных войск. Положение осложнялось тем, что в занятых деревнях приходилось иметь дело с множеством жителей, лишившихся крова, сотнями раненых, а также убирать трупы. Весьма реальной была опасность быстрого распространения болезней».[347]
Далее Бакли пишет:
«Наша тактика преследования, казалось мне, похожа на попытку убить маленькую, но проворную ящерицу огромной кувалдой. Ящерица ускользает всякий раз, как мы замахиваемся молотом. Потери немцев в этой борьбе были небольшими. Борьба оказалась также менее изнурительной для немцев, чем тяжелые бои на среднем этапе действий в Сицилии, потому что они могли давать отдых своим батальонам, отводя их назад перекатами»[348]
Доказывало ли это неприменимость тактической авиации на поле боя? Нет. Дело не в тактической авиации. Глупой была тактика ее использования, ибо в этих боях на полное разрушение все сводилось к перенесению на поле боя методов стратегических бомбардировок неприятельских городов. Хотя задача была совсем другой, идея оставалась той же самой: сбросить на противника как можно большее количество бомб. Бомбы применялись как бульдозеры!
Маршалу авиации Конингему, заявившему на пресс—конференции, что «воздух был полностью очищен от германских самолетов, конечно, должно было прийти в голову, что пушечный и пулеметный огонь на бреющем полете причинил бы немцам несравненно больший урон, чем бессмысленные бомбардировки деревень. Следует, однако, сказать, что наиболее экономным решением была высадка морского десанта, потому что в действиях на побережье тот, кто господствует на море, почти всегда найдет открытый фланг, где можно проникнуть в тыл противника, что является важнейшей задачей любого сражения. Таков был урок сицилийской кампании, и этот урок не был учтен.
В стратегическом отношении Италия больше всех других крупных континентальных держав походит на остров. Относительная протяженность ее береговой линии является наибольшей, а ее сухопутная граница — наиболее обеспеченной. Поэтому для нападения Италия больше открыта с моря, чем с суши. Ясно, что если морские силы, действующие с запада или юга, вторгаются в Италию, то значительно выгоднее производить высадку вЛигурии, чем в Калабрии, потому что единственное большое естественное препятствие, защищающее важнейший операционный район Италии — долину реки По, — это Лигурийские и Этрусские Апеннины, ширина которых там около 30 миль. Между тем вторжение в Калабрию означает, что наступающий должен продвигаться через Апеннины по всей их длине, то есть на протяжении 600 миль. Кроме того, поскольку почти все реки, овраги, ущелья, отроги идут под прямым углом к центральному хребту, каждый из них образует естественный оборонительный рубеж. Если такой рубеж занят противником, то его приходится атаковать в лоб. Хотя генерал Эйзенхауэр, видимо, понимал преимущества Лигурийского направления, однако недостаток авианосцев и десантных средств вынудил его избрать Калабрию.[349] И даже тогда, как сообщает генерал Маршалл, в течение всей кампании «нехватка десантных и высадочных средств продолжала отрицательно влиять на боевые действия».[350] В результате получилась не стремительная, а затяжная, изнурительная кампания, которую можно разделить на три этапа:
1. Целесообразный, до захвата Неаполя и Фоджи.
2. Политический, до захвата Рима.
3. Бессмысленный, от занятия Рима и далее.
Руководство всеми действиями было поручено генералу Александеру. Участвовало две армии: 8–я под командованием генерала Монтгомери, состоявшая из английских частей, и 5–я под командованием генерал—лейтенанта М. Кларка, включавшая английские и американские войска.
8–я армия высаживалась в Реджио. Она должна была оттянуть немцев на себя, к носку Апеннинского сапога. Тогда в Салерно, в тылу у немцев, должна была высадиться 5–я армия и отрезать им путь к отступлению. Салерно был выбран потому, что он находился как раз в радиусе действий истребителей прикрытия. Если бы имелись авианосцы, то вся операция была бы значительно более гибкой. Но этого не было, и в результате немцы не преминули разгадать план своих противников. И вот снова вся операция, основой которой хотя и были военно—морские силы, зависела в значительной степени от авиации, базирующейся на суше. Вследствие этого, по крайней мере частично, получилось, как указывает Морхед, что «во всем, от выбора итальянского направления до тактики высадки в Салерно, творческая инициатива и риск отодвигались на второй план перед соображениями безопасности».[351]
Вторжение 8–й армии было назначено на 3 сентября за час до рассвета. Ему предшествовала продолжительная авиационная подготовка. Налеты авиации проводились на линии сообщения противника и железнодорожные станции. Непосредственно перед высадкой авиация нанесла один из обычных теперь для Монтгомери «колоссальных ударов». Но так как немцев, по которым намечался удар, там не было, ибо, разгадав план противника, они к тому времени быстро уходили с «носка» (этот факт легко можно было бы установить), эта «сильнейшая со времени Эль—Аламейна авиационная подготовка» оказалась совершенно бесполезной средств. Бакли. находившийся там в это время, утверждает, что переезд через пролив «был почти таким же безопасным, как и переезд из Саутси на остров Уайт в мирное время».[352] Важно отметить, что «колоссальный удар», наносимый независимо от обстоятельств, стал правилом, а, творчество в тактике окаменело, как во времена 1915–1917 гг.
Итальянский флот ушел на Мальту 8 сентября. Английские 78–я и 1–я воздушно—десантные дивизии 9 сентября заняли Таранто. В этот же день в 4 часа утра 5–я армия после предварительной интенсивной авиационной подготовки начала высадку в районе Салерно. Высадку поддерживали сильная авиация и огонь корабельной артиллерии. 11 сентября немцы при мощной поддержке военно—воздушных сил контратаковали части 5–й армии. Обстановка стала критической. Американские крейсеры «Филадельфия» и «Саванна», а также английский линкор «Уорспайт» получили поражения планирующими бомбами.[353]
Одна из причин этой неудачи заключалась в том, что у самолетов—истребителей, базировавшихся на Сицилии, горючего хватало только на 15 мин. боя над плацдармами. Другой причиной была «нехватка судов, которая не позволяла генералу Александеру ввести в дело свои тяжелые танки до D+5 (14 сентября), когда 7–я английская дивизия должна была начать выгрузку».[354]
В это время генерал Эйзенхауэр сообщал генералу Маршаллу:
«Мы находимся в весьма рискованной стадии операции… Мы не смогли продвинуться, и противник готовится к контрудару… Я использую решительно все, что хоть сколько—нибудь больше гребной шлюпки… В сложившейся обстановке вся наша надежда на авиацию…»[355]
В течение следующих трех дней, 12–14 сентября, вся тактическая и стратегическая авиация была брошена против немцев. Сосредоточения немецких войск были рассеяны, а их колонны опустошались пулеметным огнем с самолетов. 15 сентября кризис окончился, и совсем не будет преувеличением сказать, что 5–ю армию спасла авиация.
16 сентября 8–я армия соединилась с 5–й армией в пункте Примерно в 40 милях юго—восточнее Салерно.
27 сентября была взята Фоджа, а 1 октября занят Неаполь. После этого фельдмаршал Кесседьринг отвел свою армию к Вольтурно, 20 сентября немцы эвакуировались с Сардинии, а 4 октября — с Корсики. В середине октября Кессельринг оставил Вольтурно и отступил к реке Гарильяно.
Далее кампания превратилась в «медленное, мучительное продвижение по труднопроходимой местности с преодолением сопротивления решительного и находчивого противника, искушенного в усилении естественных препятствий при помощи мин и посредством разрушений».[356] Главная причина этого состояла в том, что союзные армии не могли обойти фланги противника. Генерал Вильсон пишет: «После соединения 5–й и 8–й армий ниже Салерно обсуждался вопрос о нескольких небольших десантных операций с целью обойти фланг противника. Одна такая операция на фронте 8–й армии в Термоли оказалась ободряюще успешной», но «положение с десантными средствами на театре было чрезвычайно трудным. К этому времени наличие и распределение десантных средств стало постоянным лимитирующим фактором при планировании всех десантных действий не только на Средиземном море, но и на всех театрах войны».[357]
Была и другая причина затруднений. Одновременно велись две кампании: одна на суше и другая в воздухе. На сосредоточение в Фодже стратегических бомбардировочных сил, которые не подчинялись генералу Эйзенхауэру, нужны были суда общим тоннажем приблизительно 300 тыс. т, и это в течение, как указывает генерал Маршалл, «самых критических месяцев итальянской кампании. Потребности стратегической воздушной армии в морском тоннаже были так велики… что сосредоточение наших наземных войск в Италии значительно задержалось».[358]
Сверх того, командование нисколько не облегчало положение ибо оно так привыкло теперь к тактике Монтгомери, что не заметило, что на этот раз вопрос стоял о действиях в горной местности. Тактика командования была следующей:
1) создать по всем родам оружия такое превосходство, что поражение становилось просто невозможным;
2) сосредоточить колоссальное количество вооружения, боеприпасов, снаряжения и продовольствия; 3) провести предварительную воздушную и артиллерийскую подготовку на разрушение;
4) добиться последующего методического продвижения пехоты, которое обычно начиналось под покровом темноты;
5) вслед за пехотой пускать танки в качестве самоходной артиллерии для оказания пехоте огневой поддержки.
Пока у немцев не было намерений делать больше; чем надо, чтобы задерживать противника, эта тактика позволяла методически овладевать одной позицией за другой; сначала был занят Вольтурно, затем Триньо, далее Сангро, пока Кессельринг не решил остановиться на реке Гарильяно.
Рубеж, который он занял, был одним из сильнейших в Италии, и генерал Эйзенхауэр правильно решил сковать немцев фронтальным наступлением на реке Гарильяно и выйти им в тыл, высадив 6–й американский корпус в районе Анцио, Неттуно (примерно 30 миль южнее Рима). Успешное продвижение из этого района вглубь страны перерезало бы сообщения Кессельринга и заставило бы его или отступить или сдаться. Но вот 24 декабря Эйзенхауэру, генералу Монтгомери, главному маршалу авиации Тендеру и генералу Брэдли было приказано прибыть в Англию, чтобы принять руководство подготовкой вторжения во Францию. Генерала Эйзенхауэра сменил генерал Г, Вильсон, генерал—лейтенант О'Лиз принял командование 8–й армией, а генерал—лейтенант П. Икер возглавил средиземноморскую союзную авиацию.
Бой за Гарильяно начался в ночь с 17 на 18 января. Вскоре после того как войска переправились через реку, левое крыло атакующих было остановлено в районе деревни Кастельфорте, а правое не смогло навести мосты и вообще потерпело неудачу.
В 2 часа утра 22 января, когда бои у Гарильяно шли к концу, 6–й корпус численностью 50 тыс. человек американских и английских войск под командованием генерал—майора Дукаса начал высадку у Анцио. Корпус фактически не встретил сопротивления. Высадка была совершенно неожиданной для немцев. Кессельринг хотя и знал, что в Неаполе идет подготовка к десанту, но, По—видимому, думал, что десантные войска предназначаются для высадки в Чивитавеккии, Гаэте или в Террачине. При высадке авиационная подготовка производилась обычным образом. Однако артиллерийской подготовки с кораблей не было, за исключением того, что два минометных корабля произвели огневой налет по пляжам непосредственно перед высадкой войск. Не хватало одного — смелости. Вместо того чтобы устремиться к холмам Альбано с целью усилить неожиданность и создать панику в тылу у немцев, стоявших на позициях у Гарильяно, Лукас принялся за укрепление своего плацдарма. Неизбежным результатом этого было то, что Кессельринг понял, что его сообщениям не угрожает непосредственная опасность. Задержав 6–й корпус на флангах и остриях образовавшихся клиньев, Кессельринг сгруппировал сильный отряд для контратаки. Таким образом, через несколько дней с момента высадки десант был блокирован на месяцы.
[347] Там же, стр. 108.
[348] Там же, стр. 127.
[349] Butcher H.C., Three Years with Eisenhower, 1946, р. 362.
[350] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 — 30th June 1945».
[351] Forehead A., Eclipse, 1945, р. 22.
[352] Buckley С., Road to Rome, 1945, р. 158.
[353] Ракетная бомба, управляемая по радио, которая сбрасывалась с самолета за пределами зоны противовоздушной обороны противника.
[354] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 — 30th June 1945», p. 18.
[355] Там же, стр. 19.
[356] «General H. Maitland Wilson's Report to the Combined Chiefs of Staff on the Italian Campaign, 8th January 1944 — 10th May 1944», p. 1.
[357] Там же, стр. 1–2.
[358] «Biennial Report of the Chief of Staff of the United States Army, 1st July 1943 — 30th June 1945», p. 19.