- Понял вас, Верста.
Она сказала тебе: «ты попробуй быть смелым, вдруг получится?»
Ты до сих пор ощущаешь пряный запах ее духов, сладкий вкус ее помады.
Она сказала тебе: «просто будь посмелей…»
Но тебе страшно. Как и тогда.
Та девочка, тогда, сто тысяч миллионов лет назад. Среди пестроцветья голубых васильков и солнечных одуванчиков, сказала тебе это, поглаживая раму твоего чудовищно-огромного велосипеда:
- Ты просто попробуй, вдруг получится?
Тебе было страшно, помнишь?
Хотя… что может случиться? Мы просто мясо и кровь. В конце-то концов.
Ты стал крутить педали и пошел, и понесся, и полетел – вниз по откосу, выше охристо-желтой равнины, выше подорожников, жуков, муравьев, бабочек-капустниц, рытвин и колдобин.
Ты полетел.
А дальше был – рывок через руль, разорванная рубашка, и жесткое приземление – ладонями и носом, как шасси, ты пропахал почти полметра вперед по дороге.
- Дурак, - сказал она. – Ты все сделал неправильно.
Ты сморгнул дважды, хлюпая носом. Понял, что сейчас разревешься, но не стал.
Кровь была на вкус соленой. И горячей. Всего-навсего кровь. Не страшно. Больно, да. Но не страшно.
- Давай дружить, - предложил ты.
Она посмотрела мимо тебя и вверх, на капустниц в высокой синеве, на кружево солнечных бликов между берез. Нервно теребила красные языки свои галстука.
Пожав плечами, поправила панаму.
Она всегда умела держать паузу.
- Ну, допустим, - сказала она.
И этого было достаточно…
- Полоз, я Верста, выходим на цель!
- Бомбы пошли!
- Ведущий, ведущий! Мессеры прямо по курсу!
- Огневой контакт! Огневой контакт!
Страх выходит изнутри, откуда из самого центра головы. Он просыпается.
Ты говоришь ему: «сгинь…»
Ты вспоминаешь про святого Георгия, про набожную бабку.
Не то чтобы ты веришь поповским байкам.
Просто как-то само собой получается.