– Я виноват! Не знаю, сможете ли вы простить меня? Но я клянусь, папа…
– Не клянись, сынок! – так же серьёзно ответил ему отец. – Всё и так понятно. Урок был достаточно суров. Никто из нас не позабудет то, что произошло. Я тоже виноват. Я слишком понадеялся на тебя, а воля твоя ещё не окрепла, соблазн был велик. Мы оба виноваты перед твоей матерью!
– Что было, то прошло… – сказала Мария Николаевна. – Не будем об этом больше вспоминать!
Тима стоял, опустив голову. Его душили слёзы. Он махнул рукой и выбежал из комнаты.
На следующий день с утра к Долинским явились Анатолий Степанович Кривошеин и Владимир Яковлевич Вада. Они сидели на террасе в плетёных креслах. Мария Николаевна хлопотала на кухне. Молодёжь была в саду.
Сергей Петрович ходил взад и вперёд по террасе.
– Вот что, друзья! – сказал он. – Считайте, что мы потерпели неудачу с нашим аппаратом превращений. Сергей Петрович остановился возле Кривошеина.
– Почему? Аппараты работают безотказно, – сказал Анатолий Степанович.
– Да, конечно. Но не только в этом дело. Где гарантия, что с кем-либо другим не произойдёт того же, что и с нашими детьми?
– Да, гарантировать трудно, хотя…
– Никаких «хотя»!.. Придётся нам доделывать наш аппарат так, чтобы не было ни малейшей угрозы тому, кто воспользуется его услугами. Нужно всё предусмотреть. Надеюсь, мы справимся с этой задачей, но впереди ещё очень, много работы.
– Э, подумаешь! Голова есть, руки на месте!.. – сказал Вада. – Знаешь, что я тебе скажу, Сергей: мы столько пережили за эти дни, что у меня нет решительно никакого желания когда-либо повторять всё снова.
– И чёрт меня понёс на эту рыбалку! – сказал Кривошеин. – Будь я здесь, ничего бы не случилось!
– И ты виноват, но я больше других – незачем было оставлять ключи. Один Владимир влип в эту историю, что называется, ни сном ни духом.
– Я думаю только о том, что всё хорошо кончилось. Этого вполне достаточно!
Вошла Мария Николаевна, внесла вазу с фруктами. Друзья замолчали. Не хотелось при ней продолжать разговор о лаборатории.
Хлопнула калитка. Пришёл директор Института селекции. За ним потянулись другие гости. В этот день у Долинских перебывал весь посёлок. Всем хотелось выразить радость по поводу счастливого возвращения ребят.
Ребята сидели в саду. Там был весь Тимин класс. Все наперебой расспрашивали Тиму и Катю об их приключениях, ахали, охали, громко смеялись. Потребовали, чтобы им рассказали ещё с самого начала – о путешествии в почве, внутри дерева.
– Вот бы нам всем классом отправиться туда! – заявила Наташа.
– Э, нет, не выйдет! – засмеялся Тима. – Нас теперь и близко не подпустят к лаборатории.
– Тимка, это не по-товарищески! – объявила Лиля. – Сам побывал, а остальные как же?
– Ну, знаешь ли… Я бы и рад… – развёл Тима руками.
– А я вам завидую, ребята, – тихо сказала Ксения. – Такое и во сне не приснится. Счастливые!..
– Да, теперь счастливые, когда всё кончилось, а тогда нам с Катей не очень-то было весело. Правда, Катя? Катя мотнула головой в знак согласия. Она уже со всеми перезнакомилась и щебетала так, словно знала их всю жизнь. Виктор был молчалив и сдержан. Сегодня утром, увидев, что Тима проснулся, Виктор подошёл к его кровати и, не глядя на него, сказал:
– Я был величайшим ослом! Вот и всё!
– Э, друг, – весело ответил Тима, – все мы хороши! Забудем то, что было. Так сказала мне вчера мама. Так говорю тебе и я.
Виктор отвернулся к окну и долго смотрел в сад.
Он не ожидал, что Тима так просто и искренне простит его. Ему было бы легче, если бы он обрушился на него с упрёками. А Катя? Что о нём думает Катя? Он боялся к ней подойти, боялся взглянуть ей в глаза. Он думал об этом неотступно…
Между тем открылась калитка, и вошли Машенька с Дашенькой. Обе были в нарядных платьицах, с большими букетами цветов.
Катя кинулась к девочкам. Стала их целовать.