Ужин ничем не отличался от обеда, но, в общем, не походил ни на то, ни на другое.
– Просто чай с булочками! – решила Катя.
Но сок всё же мало напоминал чай, а крахмал ещё меньше походил на булочки. Да разве важно это? Еда необыкновенная, а это уже само по себе чего-то стоит! Так дружно решили все четверо.
– Тима, завтра мы не пройдём к коре ветки? – спросил Виктор.
– Нет, куда там! Надо торопиться. Чем меньше мы здесь пробудем, тем лучше. Я побаиваюсь, как бы Анатолий Степанович не нагрянул в лабораторию.
Эта мысль упорно преследовала Тиму.
– Спать, спать! – торопил он. – Завтра подниму вас чуть свет.
Дежурных решили не назначать. Тима умел просыпаться в точно назначенный для себя час и обещал всех разбудить.
Подостлав костюмы, ребята улеглись на них, радуясь, что можно спать без шлемов – в них так неудобно!
– Хорошо бы костёр развести, – мечтательно сказала Катя. – С костром уютно. Помню, мы ходили с ребятами в лес – хорошо было. Кругом деревья, птицы поют, костёр горит…
– Я тоже люблю жечь костёр, – присоединился к ней Виктор.
– И мне нравится на огонь смотреть, – сказал Ван.
– Ничего, ребята, потерпите до завтра. Разведём дома костёр, прямо у нас в саду! – пообещал Тима.
– Так тебе и позволили!
– Ну, не позволят в саду, уйдём в горы. На этот раз по-настоящему.
– А ты всё же молодец, Тима, – сказала Катя. – Прямо как настоящий начальник экспедиции. Провёл нас и вывел – и не заблудился. А здесь трудно найти дорогу – всё так непонятно вокруг, а главное, кажется совершенно одинаковым. Одну клетку от другой прямо-таки не отличишь. Никаких примет. Я бы нипочём не смогла, обязательно заплуталась бы.
– Ну что ты, Катя… Ты забываешь – я ведь здесь не первый раз. Иначе, пожалуй, и мне было бы трудно. А так…
– Ещё много значит, когда представляешь себе общее устройство дерева, – вмешался Ван. – Тогда и не кажется всё одинаковым.
Наступило долгое молчание.
– Хорошо всё-таки, ребята, что завтра мы возвращаемся, – сонно пробормотала Катя. – Я соскучилась по Джохору, и, вообще, мне…
Катя не договорила. Она крепко уснула, подложив под щёку ладонь. Она всегда засыпала первая. Ван и Виктор тоже, как видно, задремали. Только Тиме не спалось. Он лежал с открытыми глазами, переворачиваясь с боку на бок, – то ли он боялся проспать, то ли мысли о завтрашнем дне не давали ему покоя?
«Может ли мама узнать? – спрашивал он сам себя. – Но как? Откуда? Впрочем, всякое бывает».
Лучше не думать. Он ещё раз перевернулся и закрыл глаза, чтобы скорее уснуть.
Его уже начала одолевать дремота, как вдруг чуткое ухо уловило какой-то шорох. Но повернуться, посмотреть, в чём дело, было лень. А шорох не прекращался. Он то замирал, то усиливался.
Решив, что это ему кажется, Тима только крепче зажмурился. Но что-то упорно продолжало шелестеть. Тогда Тима открыл глаза, повернулся и… от удивления сел. Перед ним, одетый в полное обмундирование, с кинокамерой через плечо и с шлемом в руках, стоял Виктор.
– Ты куда?
– Хочу побродить немного, кое-что доснять. На обратном пути будет некогда, – деловито сказал Виктор.
– Как это – побродить? Да ведь ты заблудишься.
– Почему я обязательно должен заблудиться? Ты же не заблудился.
– Что из этого? Я знаю устройство дерева, а ты нет. Потом, я здесь не первый раз, ты же знаешь. Кроме того…