Это понял и Тима, и его товарищи, но по молчаливому уговору они не высказывали свои мысли вслух.
– Скажите, Тима, Ван, – поинтересовалась Катя, – почему теперь, чем дальше мы от туннеля, тем чаще встречаются нам разные живые существа? А ведь раньше их почти не было видно.
– Я тот же вопрос задал отцу, – отозвался Тима. – И он мне всё объяснил. Понимаешь, в чём дело: виновата в этом серебряная дорога. Серебро для многих микроорганизмов сильнейший яд. Да, да… Серебро бактерицидно.
– В воде оно не растворяется, – прибавил Ван.
Сейчас в мире почвы, куда попали наши путешественники, познания Вана приобрели особую важность. Они помогали практически.
– Да, – продолжал Ван, – серебро в воде не растворяется, но даже ничтожное количество атомов серебра губительно для многих микроорганизмов…
– … о чём мы с вами, конечно, жалеть не будем! – весело подхватил Тима.
– Тогда нужно было сделать наши костюмы из серебра! – воскликнула Катя.
– Ты так полагаешь? – заметил Ван. – Что же тогда узнали бы учёные? Они пришли бы в почву в своих серебряных костюмах, убили бы все микроорганизмы. Что же тогда изучать? А ведь главное – наблюдать их в природной среде.
– Д-да… Пожалуй, ты прав. Я об этом не подумала.
Между тем путешественники подошли к каким-то густым зарослям. Пробраться сквозь них оказалось невозможным. Сплетение огромных стволов и белых исполинских полупрозрачных лиан не пускало их.
– Что за лес? – спросил Виктор.
– Я думаю, – соображал Ван, – это мицелий грибов. Да, да, конечно. Плесень. Вот смотрите…
Ван с силой ударил ножом по стволу и перерубил его. Из разреза потекла вязкая бесцветная жидкость; в ней плавали блестящие круглые кусочки.
– Ядра грибной клетки, – констатировал Ван. – Любопытно… В каждой клетке много ядер. Поэтому иногда говорят, что грибы неклеточного строения.
Путешественникам пришлось идти в обход. Им ещё и ещё раз преграждали путь заросли, но не такие густые; через них уже можно было, хоть и с трудом, пробиться, орудуя ножами, как топором.
Миновали заросли. Пошли дальше.
Лучи света фонарей натыкались на бесформенные глыбы, то буро-чёрные, то полупрозрачные, а порой и розоватые. Вот луч света наткнулся на песчинки, и они засияли тусклым, таинственным светом, идущим будто изнутри песчинки; они то меркли, то вспыхивали всеми цветами радуги. Тогда казалось, что вот-вот из тьмы подземелья появится сказочная царевна, заточённая злым чудовищем, и скажет своим «сказочным» голосом: «Идите за мной, о люди! Я выведу вас из этого мрака! Вы освободили меня от чар, и я отплачу вам за это добром!»
Но лучи света скользили уже по чёрной пористой массе, световая игра померкла, а с ней исчезли и таинственные видения. Темень охватывала путников плотно, она подступала близко; лучи света упирались в стену, и тогда путешественники осторожно искали путь в обход. Иной раз они нет-нет да посматривали вверх, не появится ли над головой ободряющее мерцание звёзд. Но там, нависая тяжёлыми массами, видны были только тёмные глыбы; они грозили обрушиться на головы маленьких странников, завалить проход, и Тима торопился поскорее увести друзей из узких щелей в более безопасное место.
Всё чаще встречались обитатели подземелья. Ван уверял, что они безвредны, но все четверо невольно вздрагивали, когда в полосе света вдруг появлялись какие-то движущиеся тени; или это казалось? Мурашки пробегали по спине, а рука невольно хваталась за рукоятку ножа.
Мелодичный перезвон радиомаяка становился таинственным… Казалось, будто кто-то невидимый прячется за чёрными скалами и позванивает в серебряные колокольчики.
Вдруг луч фонаря осветил вход в пещеру, и на пороге её все увидели какой-то прозрачный движущийся холмик. Ребята остановились.
– Амёба! – прошептал Ван. – Хищник…
Бесформенный холмик вытягивал своё прозрачное тело то в одну, то в другую сторону, переливался с места на место, как бы пытаясь уйти от приближающихся путников.
– Удирает от света, – предположил Ван, с интересом наблюдая за тем, как амёба смешно и странно двигалась.
– Безмозглая, а понимает, что надо от нас убегать, – заметил Виктор, тоже наблюдая амёбу. – Каким образом она это понимает?
– Да она ничего не понимает, – сказал Тима. – Действует, и всё тут. Так же, как в нашей крови блуждающие клетки набрасываются на микробов и защищают наш организм от них. Ты думаешь, они понимают, что делают? Всё это очень интересно. Мы с Ваном читали, как Мечников открыл своих фагоцитов. Однажды о «ввёл внутрь личинки морской звезды крупинки кармина. Личинка прозрачная, всё видно, что внутри делается. И вот представь, Катя! Мечников видит, что блуждающие клетки – он их ещё раньше обнаружил внутри морской звезды – набросились на кармин и сожрали его. Мечников назвал блуждающие клетки фагоцитами. И вот эти блуждающие клетки защищали морскую звезду от посторонних тел. Ты понимаешь? Они я нас защищают. Тебе случалось занозить руку, Катя?
– Конечно. Был нарыв на пальце.
– Ну вот, это тоже фагоциты, блуждающие клетки. Вокруг занозы образуется гной, а он и состоит главным образом из блуждающих белых кровяных телец. Фагоциты защищают наш организм от микробов. Они их убивают.
– И отлично делают… и отлично делают! – приговаривал Виктор. Он одновременно слушал Тиму и снимал удирающую от света амёбу.