— Чего?
— Дети не вступаются друг за друга таким образом, даже за братьев и сестер.
Вид у него был такой, будто он сейчас произнес нечто весомое.
Я, однако, сумел только повторить свое извечное «чего». И он начал уже проявлять нетерпение.
— Так что, может быть, все это было вовсе и не так?
— Как не так?
— Что вы якобы накинулись на него, чтобы защитить твою сестру? Может, еще из-за чего-нибудь?
До меня дошло, наконец.
— Будто мы просто хотели его вздуть?
— Ну, например.
Он встал и стоял, жестикулируя сигаретой.
— Ну ладно, может быть, — пошел я ему навстречу, но со знакомым чувством, которое, я уж думал, Линда увезла с собой насовсем, потому что если бы Фредди I не разбушевался в тот вечер посильнее меня и не сорвался полностью с катушек, то это сделал бы я, и Дундон уже никогда бы не поднялся. Но Эльба желал услышать совсем другое. Да я и не был уж настолько уверен в своем деле, в том, что я способен на подобное.
— Ну ладно, ладно, — сказал он. — Пусть будет так.
Я стоял на балконе до тех пор, пока из-за второго корпуса не вывернула мамка в своем новом наряде — юбке, блузке и коротком светлом пиджачке; она миновала перекладину для сушки белья и поднималась по выложенной плитняком дорожке к входной двери: красивая походка, целенаправленная и аккуратная. Еще было время заскочить внутрь и спрятать письмо. Но я оставался на балконе, пока не услышал сначала ключ в замке, а вскоре и ее голос уже из квартиры:
— Ты картошку не ставил?
— Нет, — крикнул я в ответ. — Нам письмо. На кухонном столе лежит.
Тишина затянулась. Наконец она вышла на балкон с письмом в одной руке и чашкой кофе в другой, села на складной стул, а ноги положила на табуретку, на которую я вставал, когда в детстве мыл посуду. Она уже побывала в ванной и смыла косметику и, возможно, не только ее, потому что она уже давно перестала показываться мне в слезах; она была красивой, успешной женщиной с подправленным детством, директор филиала, с порядком в бухгалтерских делах — и вообще в полном порядке, на взгляд жильца из дальнего угла съемной комнаты.
— Господи, — сказала она, не поднимая глаз от письма.
— Ты собираешься ей отвечать? — спросил я, когда продолжения не последовало.
— Разумеется.
— Я имею в виду — ты собираешься ответить на ее вопрос?
— Разумеется, — повторила она. И перечитала письмо еще раз.
— И что ты думаешь ответить?
Она подняла глаза, но на меня не посмотрела.
— Ей и тут тоже могло быть хорошо, — сказала она задумчиво. — Но я этого тогда не знала. Поэтому я, может быть, ничего и не сделала...
— Так это что, хорошо, что ее забрали?
— Я этого не говорила, — сказала она, поднялась и вцепилась руками в балконную решетку, устремив взгляд на гору Эсси. — Просто по бумагам у нас все было хуже некуда.
Я обернулся. И теперь она смотрела на меня.
— Они о нас знали всё.
— Чего?