— И вам ведь весело было, да?..
И поскольку взрослые никак не могут уяснить, что некоторые дети форменные идиоты, то и этот разговор велся у нас на высочайшем уровне Фредди II, а потом я просто взял да и ушел от них, устроился на коленях перед телевизором и нажал кнопку «включить», потому что знал, что будут показывать мультик про кузнечика Тимми. Но не успел я на пару минут погрузиться в действие, как раздался звонок в дверь.
— Не посмотришь, Финн, кто это? Вроде снизу звонили?
Звонили с площадки. Это был дядя Тур, который вообще-то редко к нам заходил, хоть и работал неподалеку, в частности, в «Подкове», которую нам видно было из кухонного окна, но вот сейчас у него было к нам одно дельце, как он выразился, стоя в дверях в своем официантском одеянии, с подспиртованной улыбкой и уложенными волнами набрильянтиненными светлыми волосами:
— Ну что, Финн, радуешься небось, что скоро Рождество?
— Ну да... это же сегодня.
— Да, сегодня, конечно.
— А, это ты? — сказала мамка за моей спиной, поправив сережку в ухе и окинув гостя критическим взглядом, который — как и мой — отметил, что у означенного гостя не было ни единого подарка, пустые руки; в этом весь дядя Тур, который мог подарить мне на Рождество дорогущие лыжи, а на следующий год вообще ничего, потому что был гол как сокол, как он прямо и признавался со всем своим жемчужно-белым обаянием. Мама говаривала, что из их семьи так и не повзрослел один дядя Тур, неважно, сколько ему уж стукнуло лет, и она, пожалуй, была права, сколько я его знал, он всегда был мне будто ровесник. А сейчас он зашел, чтобы забрать нас с собой, сказал он, машина ждет на улице.
— Какая машина?
— Такси.
Мамка бросилась к балконной двери.
— Ты что, совсем чокнулся, оставил там такси ждать с включенным счетчиком?
— А что, вы этого не стоите? — с ангельской невинностью спросил Тур, оглядевшись по сторонам и одобрив кивком и обои, и диван, и елку, и, наверное, особенно телевизор, который мамка тотчас же выключила и встала, загораживая экран: руки в боки и стальной взгляд.
— Это вы с Бьярне сговорились?
Ну и получилось как обычно: дядя Тур плюхнулся с размаху на диван, сидел, вздыхая и теребя стрелку на своих териленовых брюках, потом стал сосредоточенно поправлять часы с браслетом, которые слишком высоко съехали на запястье.
— Да, — сознался он и бросил взгляд на циферблат.
— Мы же это уже обсудили, — укоризненно сказала мать.
— Да, — повторил дядя Тур и покосился на меня; решил было, что нужно бы улыбнуться, улыбнулся, опять посерьезнел и продолжал сидеть, будто просто пребывание его в комнате уже само по себе служило аргументом. Мамка больше ничего не сказала, но я видел по выражению ее лица, что она не только владеет ситуацией, но, пожалуй, даже наслаждается ею. Она зашла в спальню и вернулась с кошельком.
— За такси-то тебе ведь нечем заплатить, так?
— Э-э... нечем, — сказал дядя Тур и опять стал разглядывать обои.
— На. Поздравь всех от нас, надеюсь, вы хорошо повеселитесь.
Тур поднялся с дивана.
— Ладно, сеструха, твоя взяла. Как всегда.
Он поднял кверху большой палец, сграбастал купюру и пошел было в прихожую. Но тут ему пришла в голову еще одна мысль.
— Э... может, познакомишь меня с девчонкой, раз уж я здесь?
— Она купается, — коротко ответила мать, и дядя Тур в замешательстве вновь опустил глаза на свой праздничный наряд.
— Эх, надо мне было, конечно, подарок ей какой-нибудь принести.
— Да, надо было.
Прошло еще несколько неловких секунд, но тут дядя Тур продемонстрировал нам один из своих коронных номеров — прошелся по линолеуму чечеткой, потом склонился ко мне и стал боксировать понарошку:
— Уходи от джеба, парень, от джеба уходи...