– Да, – ответила Оливия, вымученно улыбаясь. – Мне хотелось жить рядом с матерью и отчимом. Это было бы замечательно.
– Но найти достойную работу оказалось не так просто, – предположила Дорин.
– Да. От добра добра не ищут. Все равно мне не найти места лучше, чем в «Хилтон-Купер-Мартин».
– Это точно, – подтвердил Хилтон Купер Мартин, вышедший из кабинета Итана Маккензи. – Но мы все очень рады, что ты согласилась вернуться, – добавил он, подходя к ее столу. – Я очень рассчитываю на твою помощь в борьбе с конкурентами за рынки сбыта. Надеюсь, ты осталась довольна нашим предложением.
Оливия была готова его расцеловать. Теперь, когда Хилтон Мартин представил все таким образом, будто он сам предложил ей вернуться, никто ни о чем не догадается. Ей не придется терпеть расспросы и сплетни коллег вдобавок к мучительным встречам с Джошем.
Только она о нем подумала, как прозвенел подъехавший на их этаж лифт и оттуда вышел Джош, не спускающий глаз с карманного компьютера.
– Доброе утро, Хилтон, – сказал он, заходя в свой кабинет, затем помедлил, встретившись с ней взглядом. – Оливия.
Сегодня ее имя прозвучало как-то необычно. В его голосе было столько чувства, что у нее по спине пробежали мурашки. Это было неудивительно, в их отношениях многое изменилось. Они целовались и дважды чуть было не занялись любовью. Оливия знала его страшную тайну. Тайну, которой он прежде ни с кем не делился. Ни с Джиной, ни даже со своим дядей Хилтоном.
Выдержав его взгляд, она тяжело сглотнула и ответила:
– Доброе утро, Джош.
– Ладно, я пошел к себе, – сказал Хилтон, направляясь к двери. – Я получил еще одну порцию анализов экономической целесообразности. – Джош, ты не мог бы зайти ко мне позже и просмотреть их?
– Буду минут через пятнадцать.
– Лучше через десять, – сказал Хилтон и удалился.
Джош посмотрел на Оливию.
– Думаю, нам следует начать с разбора корреспонденции за прошлую неделю.
Оливия удивленно взглянула на него. Они ведь уже сделали это в один из вечеров! Сейчас на его столе был даже больший порядок, чем неделю назад. Когда он кивком указал ей на дверь своего кабинета, Оливия поняла, что это всего лишь предлог для того, чтобы поговорить наедине.
У нее внутри все замерло. Она понятия не имела, что он собирался ей сказать и что она сама ему скажет. Но пришло время окончательно во всем разобраться.
Она демонстративно достала из ящика стола блокнот и прошла вслед за ним в его кабинет. Закрыв дверь, Джош спросил:
– У тебя правда все так хорошо, как кажется?
Он тоже не выглядел расстроенным. Должно быть, их разговор в четверг вечером выбил его из колеи, но за выходные он успокоился и сейчас казался бодрым и полным сил. А она-то, дура, все это время беспокоилась о нем!
Подавив вздох облегчения, Оливия сказала:
– Разумеется. Я ведь сама решила вернуться, забыл?
– Я не о работе, а о нас. Знаю, я говорил тебе, что пойму, если ты передумаешь, когда узнаешь о Кэсси. Но мне все равно нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.
– Да, я в порядке, – осторожно произнесла она, желая все ему сказать таким образом, чтобы не пробудить болезненные воспоминания. – Я понимаю, что боль тяжелой утраты удерживает тебя от новых отношений. Я не идиотка, Джош, и не собираюсь принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь.
– Когда ты уехала не попрощавшись, я подумал, что ты на меня злишься.
– Я не держу на тебя зла, – ответила Оливия.
Если она на кого и злилась, то только на саму себя за то, что уехала не сразу. Джош Андерсон никогда ее не полюбит. Ей нужно с этим смириться и продолжать жить дальше.
Она натянуто улыбнулась.
– У меня правда все хорошо.
Дверь за спиной у Джоша отворилась, и в кабинет заглянула Дорин.