— Ну, хорошо! Этому самому господину наставили рога! Вот что!
Муж спокойно возразил:
— Не вижу, почему это может уронить достоинство человека.
Она была поражена.
— Как, ты не видишь? Не видишь?.. Ну, это уж слишком!.. Ты не видишь? Да ведь это публичный скандал. Раз он рогат, значит, он обесчещен!
Он отвечал:
— Ничего подобного! Неужели человек теряет честь, если его обманывают, если его предают, если его обкрадывают?.. Ну, уж нет! Я, пожалуй, соглашусь с тобой, что, изменяя мужу, жена позорит себя, но отнюдь не его...
Она пришла в ярость.
— Измена позорит и мужа и жену! Это — бесчестье для того и другого! Это публичный скандал!
Бондель спросил с полным спокойствием:
— Прежде всего, правда ли это? Кто может это утверждать, если любовники не пойманы на месте преступления?
Г-жа Бондель заерзала на стуле.
— Что? Кто может утверждать? Да решительно все! Все кругом! Такие вещи видны как на ладони. Все это знают, все об этом говорят. Никаких сомнений тут нет. Это ясно, как божий день.
Бондель усмехнулся.
— Люди очень долго думали, что солнце вращается вокруг земли, и верили множеству подобных басен, которые были не менее известны, но ошибочны. Этот человек просто обожает жену; он говорит о ней с такой нежностью, с таким уважением. Все это вздор!
Г-жа Бондель затопала ногами и прошипела:
— Да ведь он ни о чем не догадывается, этот олух, этот одураченный кретин!
Бондель не злился, он рассуждал:
— Извини, пожалуйста. Этот господин вовсе не глуп. Напротив, он показался мне человеком очень тонким и умным. И ты не убедишь меня, что умный человек может не заметить подобной вещи в своем собственном доме, когда соседи, которые живут в других домах, не упускают ни одной подробности романа. Не правда ли, ведь они, конечно, не упустили ни одной мелочи?
Г-жой Бондель внезапно овладел приступ лихорадочной веселости, раздражающе действовавшей на нервы мужа.
— Ха-ха-ха! Все мужья одинаковы, все, все! Хоть бы один на свете заметил подобную штуку, пока его не ткнешь носом.
Спор отклонился от темы. Теперь перешли к вопросу о слепоте обманутых мужей. Бондель сомневался в ней, а г-жа Бондель настаивала, и ее презрение носило настолько личный характер, что под конец супруг рассердился.
Тогда закипел отчаянный спор: жена стояла на стороне женщин, муж брал под защиту мужчин.
Он имел дерзость заявить:
— Ну, уж если бы ты вздумала меня обмануть, то, клянусь, я бы сразу заметил. И я бы у тебя отбил охоту, да так, что ни один врач не поднял бы тебя на ноги.
Она вспыхнула от ярости и закричала ему прямо в лицо:
— Ты? Ты? Да ты так же глуп, как и прочие! Понял?
Он снова подтвердил:
— Клянусь тебе, что нет.
Она расхохоталась с такой наглостью, что у него забилось сердце и по коже побежали мурашки.