Он с удовольствием вспомнил, как икнул, будто хрюкнул, сбитый им бандит. Удачно получилось, Буркашин был бы доволен!..
На его лихорадочный стук открыл Золотаренко.
— Ты что?.. — испуганно спросил он.
Встрепанный, мокрый до нитки, Алексей, не отвечая, прошмыгнул в кухню.
Рахуба а видел за столом, одетый как для выхода на улицу, но в одном сапоге.
Алексей проговорил, тяжело дыша:
— Собирайтесь! Надо уходить: на Новобазарной засада!
Рахуба, бледнея, поднялся со стула, стрельнул глазами на завешенное окно.
— Не ори! Сядь!
Алексей опустился на табурет.
— Прихожу на Новобазарную — у Галкиной заперто, никто не отзывается… Ворота на замке… Хотел через соседний двор пролезть, на углу стоят двое: «Документы, чека!..»
— Ну и что?
— Что! Едва отбился! Думал, ноги не унесу! Собирайтесь, пошли отсюда, надо другое место искать!
— Погоди!..
Вздернув подбородок, Рахуба к чему-то прислушивался.
С парадного хода стучали. Алексей вскочил:
— Они!..
— Тихо! — оборвал его Рахуба. — Слушай!..
С минуту они затаив дыхание ждали следующего стука. Бледный, ничего не понимающий Золотаренко мял пальцами воротник рубахи.
Постучали снова. Стук был условный: четыре удара.
— Открой! — приказал Рахуба Золотаренко.
Тот покосился на Алексея, зачем-то застегнул на все пуговицы ворот и пошел открывать. Было слышно, как он снял запоры, потом раздались негромкие голоса, и в кухню вошел Шаворский. За ним — усатый темнолицый мужик в коричневой кожанке. Золотаренко был последним.
— Вечер добрый, — сказал Шаворский, улыбаясь и оглядывая присутствующих. — Вы чего такие взъерошенные? Здравствуй, герой! — повернулся он к Алексею. — Ты, говорят, с чекистами пострелялся?
— Вы откуда знаете?!
— Да уж знаю! Такую стрельбу поднял — беда!
— Даже стрельба была? — спросил Рахуба, усмешливо поглядывая на Алексея.
— Еще какая! Весь город всполошил! Благо еще никого не угробил.
— Чего ж хорошего! — проговорил Алексей, — Сейчас они сюда явятся.
— Уже явились! — весело сказал Шаворский. — Можешь познакомиться, — он указал на усатого мужика, который исподлобья разглядывал Алексея, — Варфоломей Гиря, главный «чекист»! А второго-таки уложил! Засадил ему, понимаете, кулаком в брюхо, — пояснил Шаворский Рахубе, — он и сейчас, я думаю, отдышаться не может!
— За неделю не отблюется, — угрюмо заметил Варфоломей Гиря. — У Стасюка нутро слабое.