— Без четверти десять, — сказал он. — Буду ждать два часа. Потом уйду…
— Ладно.
Над городом висели тучи. Воздух был душен, сжат, пропитан ароматом сирени и цветущего каштана. Когда Алексей подходил к Новобазарной, посеял мелкий дождик. Пресный запах смоченной пыли заглушил все другие запахи, и улицы наполнила чуткая, шелестящая дождем тишина.
…Алексей постучал в оконную раму. Никто не отозвался. Окна мадам Галкиной были изнутри заложены ставнями. Алексей подождал и стукнул еще раз, посильнее. И снова ни звука в ответ.
«Может, они в каптерке?» — подумал он.
Нащупывая ногами ступени, спустился с крыльца, подошел к воротам. Они были заперты. Крепкие дубовые створки вплотную пригнаны к подворотне — ни сверху, ни снизу не пролезть. А стучать нельзя: еще соседей перебудишь.
Он попытался вспомнить, каков из себя двор. Насколько удалось разглядеть вчера ночью, между флигелями находилась какая-то изгородь. Значит, должен быть подход с соседней улицы, через смежные дворы.
Он отошел от ворот и направился к перекрестку. Миновал дом номер шесть, еще дом и вдруг замер на месте: на углу, перегораживая тротуар, чернели две мужские фигуры. Обманутый темнотой, Алексей заметил их слишком поздно, когда до незнакомцев оставалось всего пять-шесть метров.
— Стой! — сказали ему. — Не шевелиться! Кто такой?
На одном из мужчин была кожанка: тусклый блик лоснился на его рукаве, ломаясь у локтевого сгиба, и в первый момент Алексей подумал: «Наши! Чекисты!..»
Тотчас же мысли вихрем закружились у него в голове: почему они здесь?.. что случилось?.. неужели Оловянников еще каким-то путем обнаружил явку мадам Галкиной и уже ликвидировал ее? Зачем?! Теперь все, что с таким трудом удалось сделать: влезть в доверие к Рахубе, найти явки, прилепиться к Шаворскому, стоять на самом пороге большого контрреволюционного подполья, — все летит к дьяволу! Вот тебе и Оловянников — «легендарный оперативник»! Да и засада какая-то неумная: почему на улице, почему не в квартире…
— Кто такой, я спрашиваю? — повторил мужчина в кожанке.
— Да вы сами-то кто? — угрюмо отозвался Алексей.
— Чека, попрошу документы!
Слепящий луч электрического фонарика уперся в лицо Алексею, он невольно прикрылся ладонью.
— Эге, — проговорил один из стоявших перед ним людей, — так я его уже видел! Это ж наш! Шо ты тут ходишь, хлопче?..
Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не было сказано этих слов. Алексей, возможно, назвал бы себя: все в нем кипело от досады на Оловянникова. Теперь же его точно ударило: «Провокация!..»
В Одессе его знали только три чекиста: Инокентьев, Оловянников и тот, что однажды приезжал к Синесвитенко. — Царев. Никого из них здесь не было,
«Липа!..» — мелькнуло в голове,
В одно мгновение ему припомнились и убегающий взгляд Рахубы, и сладенькая прощальная улыбочка Шаворского, и стало понятно, почему так глух и неприветлив дом мадам Галкиной: встреча на углу была специально подстроена!
«А, гады! Ну, ужо вам!..»
Еще в Херсоне на пару со своим лучшим дружком Федей Фоминым под руководством следователя угрозыска Петра Константиновича Буркашина, бывшего матроса и циркового борца, постигал Алексей хитрые премудрости известной японской борьбы «джиу-джитсу». В сложных перипетиях чекистской работы у него было достаточно случаев проверить и отточить на практике усвоенные от Буркашина приемы.
Брызнув стеклом, фонарь врезался в стену, рука, державшая его, повисла плетью, а бандит, утробно повалился на тротуар, сбитый жестоким ударом под ложечку.
Боясь промахнуться во мраке, Алексей только отшиб второго бандита плечом и бросился бежать вдоль улицы.
— Стой! — заорали сзади. — Стреляю!..
Алексей бежал пригнувшись, резко менял направление, ждал выстрелов. Чувствуя, что оторвался от преследователей, он выдернул браунинг и трижды выпалил назад, беря прицел чуть выше чем следовало: где-то в глубине души у него все-таки копошилось сомнение — вдруг ошибся, вдруг это действительно свои?..
Но ответных выстрелов не было, и это лишний раз подтверждало правильность его догадки: чекисты непременно стреляли бы.
Отбежав еще немного, он прижался к стене, перевел дух и прислушался. Никто его не преследовал. Вспугнутая выстрелами тишина стала, казалось, еще глубже. Только усилившийся дождь четко барабанил по водосточным трубам.
Отдышавшись, Алексей зашагал к Новому базару. Его еще немного трясло от волнения.
«Комедию устроили, — думал он. — Хорошо, что не назвал себя, урок будет на следующий раз!.. Ну что ж, проверили…»