Страхи царя Соломона: читать начало книги онлайн

— Что случилось, старик?

— А то, что я этой ночью засадил мадемуазель Коре.

— А!

У него особая манера произносить это «а», давая понять, что ничего его не удивляет и что он никак не судит — ни что хорошо, ни что плохо, ни что красиво, ни что уродливо, ни что велико, ни что ничтожно. Этот тип всегда изображает из себя такого бывалого, все перевидавшего мужика, будто ему не двадцать пять лет, а двенадцать.

— Да, я ее поимел.

— Ну и что? Я не вижу тут никакой проблемы. Если ты ее захотел, и она…

— Я ничуть ее не хотел, черт возьми!

— Выходит, ты это сделал по велению любви.

— Да, но она решила, что это лично к ней относится.

Чак высоко поднял брови и проверил, хорошо ли надеты очки, — это максимум, на что он был способен, чтобы показать, что наш разговор ему не безразличен.

— А!

— Да-а! Она не поняла.

— Ты мог ей объяснить.

— Нельзя объяснить женщине, что ты трахал ее из любви к человечеству.

— Всегда есть возможность все сказать по-хорошему.

— По-хорошему… Да пошел ты!.. Это совершенно омерзительно — выбрать себе тетку и потрахаться с ней не любя, только потому, что кругом красивые молодые телки. И так хватает несправедливостей, незачем еще добавлять. Я трахнул мадемуазель Кору, но не лично ее, а лично несправедливость в ее лице. Я в очередной раз стал альтруистом-любителем.

— Ну переспал ты с ней, ничего страшного, она от этого не умрет.

— Я не должен был этого делать. Я мог бы придумать что-нибудь другое.

— Что именно?

— Не знаю, но есть и другие способы проявить симпатию.

У Чака на голове трехэтажная копна волос. И рост у него, должно быть, метр девяносто, уж очень он высокий, зато грудь впалая, а ноги худые, как у розового фламинго. Будь он спортивен, из него получился бы профессиональный баскетболист.

— Я влип в отвратительную историю, Чак. Может, мне лучше уехать на некоторое время из Франции, чтобы было чем оправдаться? Я не намерен продолжать, хотя она на это рассчитывает, но и прекратить я тоже не могу, потому что тогда она почувствует себя очень старой. Я сделал это, поддавшись какому-то порыву, вот и все.

— Вы можете остаться друзьями.

— А как мне ей объяснить? Что я ей скажу? Все равно она будет считать, что все дело в ее возрасте.

Чак говорит с американским акцентом, и от этого любые слова в его устах звучат как-то особенно и кажутся новыми.

— Ты ей объяснишь, что в твоей жизни была другая женщина, что ты потерял голову от мадемуазель Коры, но прежняя все узнала, и так жить невозможно. Конечно, она посчитает тебя донжуаном.

— Ты что, смеешься надо мной? Кстати, я вспомнил, что надо вынести помойное ведро. Сегодня твоя очередь.

— Я знаю. Но шутки в сторону, тебе необходимо перевести эту историю из сексуального аспекта в сентиментальный. Ты ее навещаешь время от времени, берешь за руку, глядишь ей в глаза и говоришь: «Мадемуазель Кора, я вас люблю».

Я ему улыбнулся.

— Бывают минуты, когда мне хочется разбить тебе морду, Чак.