Сейчас привлеченные для создания азартной атмосферы братья Догнат и Захват, стесняясь и пламенея гномьи комплексами, стаскивали последние кольчуги. Крики компании, оказывается, относились вовсе не к Гарри, а к брату Серге, которому гномы радушно помогли оторвать предпоследнюю подкову — кентавр вообще никогда не умел толком играть в «Короля и Звездочета»…
Гарри справился со смущением и предпринял вторую попытку.
— Мэтр, разве разумно призывать сюда единорога?
— Сынок, да что ты! Во-первых, «призывать» — неверное слово. Как я понимаю, ты понимаешь этот термин так же, как и большинство неспециалистов, и ставишь знак равенства между Вызовом и заклинаниями вроде тех, что я использовал давеча. Это ошибка! Не простительная нам с тобой ошибка…
— Да? — поощрил мага к дальнейшим объяснениям брат Гарри.
— Единорог — это существо от магии, сотворённое чистой Силой… Следовательно, частичная материализация по матрице заклинания, фиксирующей ауру Сущности Живого — в просторечии «призыв» — ему вообще не подходит…
— Тогда что ж вы делаете? — указал Гарри на разрисованные магическими символами плиты внутреннего дворика обители.
— Смешиваю Реальности… Открываю Тропы… Не бойся, всё продумано. Ты, уж будь добр, за котиком присмотри… Не приведи Небо, учудит что-то… Прошу внимания, господа! — громко обратился волшебник к мистикам. — Я начинаю! Кто не успел, потом не вздумайте жаловаться! Фриолар, брось заниматься глупостями. Держи книжку. Если забуду заклинание, будешь подсказывать.
Рысью, на полусогнутых, пристанывая и шлёпая сандалиями, братия поспешила к месту событий. Отец Титус, закончив цикл молитв, пришёл одним из первых, расправил на груди рясу, привычным жестом пригладил волосы. Немного скривился, почувствовав под пальцами бугры царапин среди тонзуры, но успокоил себя тем, что сейчас, наконец, получит Воздаяние.
Это самая приятная минута для любого мистика — получить, наконец, то, что было обещано Создателем за праведный образ жизни. А уж для Ордена…
Все замерли в благоговейном почтении. Брат Дедалус на всякий случай спрятал под рясу ножницы и мешок, став при этом немного беременным.
— Слушай, — шепотом обратился Гарри к Фриолару. — Ты ведь много разных книжек читал…
Фриолар кивнул. Украдкой посмотрел на изжелта зелёного, глодаемого некоей тайной грустью брата Опуса, и кивнул еще раз.
— Скажи, если кто-то говорит «во-первых», значит ли это, что обязательно есть «во-вторых»?
— Да. Как правило.
— Эх, знать бы, что именно…
— Ты о Вызове Единорога? — в свою очередь едва слышно проговорил Фриолар. Мог бы и не стараться, соблюдая таинственность: все монахи даже дышать забыли, столь внимательно они следили за действиями магистра Вига. — О втором ограничивающем условии? Объясняющем, почему единорогов нельзя насильно удержать в нашей реальности?
Одной фразой Фриолар выдал маленькую, но очень интересную дозу информации. Бывшему крестьянину ее хватило, чтобы правильно угадать ход развития ситуации.
Брат Гарри с испугом осмотрел толпу собравшихся.
— Что, правда? То есть, даже если сейчас единорог и появится, он всё равно не останется?
— Слишком низкий фон Силы. Он просто не выживет здесь. Можно, конечно, если довериться словам отца Гильдебрана, скомпенсировать его Верой. Собственно, Орден Единорога так и поступал на протяжении веков, располагая возможностью приглашать Символ Ордена в нашу реальность. Но время уходит… Люди умирают, старые религиозные догматы ветшают…
— И единороги не возвращаются… Но… Но… Мы ж стараемся! Мы готовы о нем заботиться! Мы магии начнём учиться, и… Я уж не знаю, что мы можем сделать…
— Нет, — грустно улыбнулся Фриолар. — Здесь нужна Вера. Я, например, этого качества напрочь лишен. И, признаться, с трудом верю, что кто-нибудь из присутствующих обладает такой способностью. А ты?
— Я верю, — набычился разочарованный столь низким, недостойным обманом со стороны кажущегося почтенным мага, Гарри.
— Да, — посмотрел на бывшего орденского привратника Фриолар. — Вижу.
Братия дружно ахнула, когда унылый, практично-пустынный серый дворик обители (да, уютный, да немаркий, да, крайне дешёвый в содержании) расцвел яркой радугой бьющих в разные стороны, сверкающих, сплетающимися вихрями потоками Силы. А уж появление красивого, как в сказке, волшебного существа встретила благоговейным безмолвием.
Глаза молодых послушников и почтенных монахов с жадной влюблённостью следили, как единорог и маг шепчутся о чем-то таинственном, приветствуя друг друга с восторгом старых знакомых. Каждое движение старческих рук магистра Вига было запечатлено. Каждое место, которого коснулось копыто Символа исчезнувшего ордена, тщательно зафиксировано и снабжено пока еще мысленной, но готовой к реализации меткой «Чудо».
Брату Гарри едва ли не впервые в жизни захотелось плакать.
Единорог, потряхивая немыслимой — королевской! Императорской! Боги, подскажите, кто круче императора! — ценностью, украшающей его точёную, изящную голову (в глазах брата Дедалуса дзинькали золотые, золотые, золотые), прошёлся по дворику. Осторожно принюхался к кентаврам, махнул хвостом в сторону гномов (рок-музыкантам нашего мира и не снились стоны высшей экзальтации, которые сейчас исторглись из уст Догната). Фыркнул, позволил настоятелю погладить себя по голове (у Дедалуса золото потекло из носа и ушей). Потом повернулся и легко, как ветер, как мысль, помчался прочь.
— Эй! — первым избавился от наваждения ожившей сказки расторопный брат Никус. — Держи его! Лови! Заходи слева! Справа! Держи! Деньги УХОДЯТ!!!!!!!