Высказав всё, что я думаю об умственных способностях, отягощенной наследственности и привычки Далии действовать в ущерб первым и в подтверждение второй, я отправилась искать цивилизацию и Талерин. Или Ла-Фризе — кажется, моя бабушка, которая увлекается пешими переходами через хребты всех известных гномам гор, говорила, что Ла-Фризе ближе к Илюмским горам, чем кавладорская столица.
Так что, если кто-то решит обвинить меня, Напу Леоне, в том, что наш сапиенсологический эксперимент пошел не в ту сторону, пусть сам ищет мою бабушку и требует у нее объяснений по поводу кавладорской географии. Четыре года назад она отправилась в поход по Шан-Тяйским горам. В последнем письме, доставленном моей маменьке, говорилось, что бабуля решила просветить по поводу изготовления сложных самоходных механизмом племена варваров, живущих на севере Буренавии, за Большим Лесом. Кажется, там какие-то высокие горы нашлись — или это ледяные глыбы такие большие?
Ладно, о бабуле как-нибудь в следующий раз.
Спустя какое-то время я успокоилась, присела на гранитную глыбу, и решила извиниться перед предводителем проекта. Только тогда я обнаружила, что мэтресса куда-то подевалась. Справедливо рассудив, что мэтресса на меня обиделась (хотя чего на правду-то обижаться?) и ушла искать троллей, я тоже отправилась в их поселение.
Нашла розовопятых троллей.
Не нашла мэтрессу Далию.
На всякий случай я внимательно присмотрелась, какого цвета пятки у троллей и не лежат ли где-нибудь поблизости обрывки мантии моей научной предводительницы. Если вы пропустили лекцию, прочитанную в нашем Университете в конце месяца Горы мэтром Прокопием, напоминаю, что алхимики до сих пор спорят насчет классификации и рубрикации тролльих сообществ. С одной стороны, оба тролльих рода отличаются большими габаритами: рост от 7 до 9 локтей[1] (отдельные экземпляры — все 10), мощные плечи, передние лапы свешиваются до колен, а ноги сами по себе короткие, полусогнутые в коленах, заканчиваются большими ступнями. В то же время, присутствуют и различия — есть тролли погрубее, у них морда покрыта бородавкообразными пупырышками, надбровные дуги сильно выпирают, челюсти мощные, клыки наружу, и пятки покрыты черными роговыми наростами. А есть тролли… нет, не то, чтобы красивее — чуть менее безобразные, у них морды пятнистые, но без бородавок, клыки острее, чем у чернопятых собратьев, но зато меньше и сами собой в пасти помещаются. И, конечно, нет наростов на пятках. Если загнать такого тролля в воду и хорошенько отмыть, можно увидеть, что пятки у них розовенькие. Как у котенка.
Если верить мэтру Прокопию, конечно.
В любом случае, есть несомненные свидетельства, что с некоторыми троллями можно договориться, а с другими никак не получается. Мэтр Прокопий в своей лекции приводил примеры, мэтр Питбуль приводил примеры, хотя, по справедливости, гномьи кланы Илюма, Орбери и Триверна еще пять-семь сотен лет назад обнаружили факт пригодности троллей для примитивного труда. Донести бревно, перетащить камень, устроить на реке запруду, начерно перемолоть руду… Правда, гномам в голову не приходило отмывать троллям пятки, что свидетельствует о здравомыслии и прагматичности нашей расы.
У людей вечно всё, не как у гномов.
Но я отвлеклась. Итак, следов, свидетельствующих, что мэтресса Далия стала жертвой каннибальских наклонностей троллей, я не обнаружила.
Немного постояла в сторонке, прячась под деревом, посмотрела, как эти криволапые пытаются выращивать коноплю, изобретать колесо путём раскручивания над головой мелких верещащих зверьков типа белок, курить дубовую кору (зрелище, надо признать, впечатляющее, особенно учитывая, что огонь в своей культуре тролли крайне не поощряют). Подождала — мэтресса Далия не появлялась. Подождала ещё полчасика — она так и не пришла.
Я догадалась, что наша научная коньцепция[2] немного изменилась, и отправилась на её (Далии) поиски.
Не могу припомнить, заметила ли я, как пересекла государственную границу Кавладора и Иберры. В горах, знаете ли, всё так неровно, расплывчато… Может быть, и был средь кустов и горных завалов один-другой сотрудник пограничной службы, но, скорее всего, не был. Основываю своё утверждение на том простом факте, что если бы я заметила кого-нибудь разумнее троллей, я бы догадалась это разумное существо схватить и не отпускать до тех пор, пока не вернусь (или меня не вернут) в цивилизацию.
Мэтресса Далия обнаружилась ближе к полудню, лежащей краю обрыва, под корнями одинокой сосны.
— Ну наконец, Напа! Где ты ходишь? Я тебя совсем потеряла, — приветствовала меня Далия, не оборачиваясь и сосредоточенно рассматривая что-то внизу, под обрывом. Я перехватила топор покрепче, но сдержалась и решила не заострять вопрос о пропажах и поисках.
— А я там троллей нашла.
— Тише! — отмахнулась от меня Далия. — У меня тут семейство гоблинов. Тролли подождут, они ж цивилизуются, значит, быстро не смоются… Если что, по запаху найдём. А вот гоблины, если сбегут, лови их потом по всем горам. Вот, бери бумагу, будем вести протокол наблюдения. Ты фиксируй реакции, я делаю хронометраж. Напа, не отвлекайся! Мне нужны данные для статьи, чтобы удавить этого мерзавца Питбуля! Тоже мне, алхимик-теоретик! Рассчитал он, видите ли, что гоблин — существо разумное. А вот ему! — и мэтресса, с сожалением констатирую, сопроводила свой текст неприличным жестом.
— Я ему покажу, где омары гнездятся, он у меня узнает разницу между компиляцией и плагиатом, коньцептуалист хренов… Он у меня еще попомнит свой уинс-таунский пивной эксперимент, говорила же ему — не надо смешивать, пили бы чистый спирт, и данные были бы надёжнее, и голова бы потом не болела. Напа, хватит дрожать! Ты должна оправдывать гордое звание вольного слушателя Университета и лучшего лаборанта кафедры невероятной статистики! Вперёд, за Короля, Кавладор и Алхимию!
Подумав, что не стоит ссориться с предводителем проекта и бегло рассчитав, что наш с Далией общий вес, скорее всего, не критический и вряд ли вызовет обрушение уступа, я пристроилась рядом и осторожненько поглядела вниз.
Там, на крохотной лужайке посреди уходящих вверх и вниз горных склонов, действительно резвилась группа гоблинов. Первые десять минут я добросовестно фиксировала происходящее.
Покрытый зеленой чешуей гоблин-папа загибал свою плешивую макушку в сторону коленей, что приводило к легкому перекувыркиванию и столкновению с гоблином-мамой. Ушастая гоблин-мама нежной трепетной рукой отвешивала гоблину-папе оплеуху, и тот кувыркался в сторону обрыва, но тормозился о выступающие рёбра валунов и откормленные окорока второй самки. Эта самка, судя по седой поросли на подбородке, была гоблином-тёщей, на гоблина-зятя реагировала сильным двойным фырканьем, от чего у того спина распрямлялась, плешивая макушка устремлялась в зенит, но потом снова, под тяжестью раздумий о вечном, как сказал бы неисправимый сапиенсолог Питбуль, склонялась к коленям. Цикл повторялся. Нескончаемо. Снова и снова — кувырк-хлопок-фыр-фыр, кувырк-хлопок-фыр-фыр…
Меня замутило. Далия привела меня в чувство лёгкими похлопываниями по щекам.
— Напочка, что с тобой? Тебе плохо?
— Я кушать хочу, — пожаловалась я. Потому как из-за спешного отбытия позавтракать действительно не успела.
— Потерпи, нам еще сорок пять минут фиксировать, а потом пойдём, поищем что-нибудь съедобное. Сядь поближе к краю, оттуда лучше видно.
— А почему я? Ты и садись, раз такая любопытная.
— Потому, что ты меньше заметна на фоне камней, а нам важно не спугнуть подопытных.
— Это не камни, это скальные породы.
— Тем более. Садись ближе к краю, нам надо зафиксировать поведение молодняка.
[1] Локоть — мера длины, 33,8 см. 7 локтей — 237 см, 10 локтей — 338 см
[2] Коньцепция — специальный термин, сопровождающий жизнь научной общественности Фносса, Кавладора, Ллойярда, Иберры и прочих государств континента. Происхождение термина традиционно связывают с жизнью и научными успехами мэтра Сандро из Химериады. Сей ученейший кентавр прославился непревзойденным до настоящего времени умением организовывать проверку своих экспериментальных гипотез, большая часть которых касалась предположения о сферичности Земли, и, что еще более важно, находить добровольцев для участия в указанных экспериментах. К сожалению, впечатления этих активистов, энтузиастов от науки и пионеров-первооткрывателей о мэтре Сандро привести не представляется возможным, потому что некромантия ныне под запретом, и вообще, самые верные определения и самые искренние выражения ни одна цензура не пропустит. Если вас интересует более подробное описание жизни, открытий и свершений этого адепта прикладной географии, первооткрывателя «эффекта апельсина» и вообще замечательного своей вороной мастью кентавра, можете поискать монографию сочинения Кр. Агатии «Конь бледный».