– А куда торопиться? – сказал Щелкунчик и шагнул в дом.
Бонни пришла в комнату Августина в половине второго. Забралась под одеяло, не коснувшись хозяина двуспальной кровати, что было совсем непросто.
– Вы спите? – прошептала Бонни.
– Без задних ног.
– Извините.
Августин повернулся к ней.
– Подушка нужна?
– Лучше обнимите.
– Не пойдет.
– Почему?
– Я, признаться, слегка голый. Не ждал гостей.
– Еще раз извините.
– Закройте глаза, миссис Лэм.
Августин встал и натянул просторные брюки. Рубашку не надел, спокойно отметила Бонни. Августин скользнул под одеяло и обнял ее. Какая у него теплая и гладкая кожа. Вот он шевельнулся, и у Бонни под щекой прокатились тугие мышцы. Макс сильно отличается сложением, подумала Бонни и тотчас прогнала эту мысль. Нечестно сравнивать, кто лучше обнимается. Сейчас, по крайней мере.
Она спросила, был ли Августин женат.
– Нет, – ответил он.
– А помолвлены были?
– Трижды.
– Врете! – Бонни подняла голову.
– К сожалению, нет. – В полутьме комнаты было видно, что Бонни улыбается. – Вас это забавляет?
– Скорее интригует. Три раза?
– Нареченная успевала одуматься.
– Это были разные женщины? Без повторов?
– Разные.
– Я должна спросить, что произошло. Отвечать не обязательно, но не спросить не могу.
– Ну, первая вышла за преуспевающего адвоката. Он занимался делами о личном ущербе и вел в суде групповой иск по силиконовым имплантантам. Вторая основала архитектурную фирму и сейчас в любовницах у венесуэльского министра. А третья снимается в популярной кубинской мыльной опере, она там играет Мириам – ревнивую шизофреничку. Пожалуй, – заключил Августин, – все они поступили мудро, прервав отношения со мной.
– Готова спорить, обручальные кольца остались у них.
– Ой, это всего лишь деньги.
– И вы до сих пор смотрите ту мыльную оперу?
– Она очень хорошо играет. Весьма убедительно.