– Ты можешь задать три вопроса, – сказал он, подкладывая хворост в костер.
– Три?
– Пока три. Поглядим, как оно пойдет.
Макс боязливо покосился на пульт, но Сцинк обещал, что за дурацкие вопросы наказания не последует.
– Тогда ладно. Кто вы?
– Моя фамилия Тайри. Я воевал во Вьетнаме, а потом стал губернатором сего прекрасного штата. Ушел с должности по причинам нравственных и философских коллизий. Детали тебе ничего не скажут.
Макс не смог скрыть изумления:
– Вы были губернатором? Да ладно вам.
– Это вопрос номер два?
Макс суетливо поправил на горле ошейник.
– Нет-нет, второй вопрос вот: почему я?
– Ты стал прекрасной мишенью, когда своими съемками осквернил место бедствия.
– Я там не один снимал, – окрысился Макс. – Туристов было полно.
– Но тебя я увидел первым. – Сцинк налил в жестяную кружку горячего супу и передал надувшемуся пленнику. – Ураган – это святое, а для тебя он забава. Ты меня разозлил, Макс.
Сцинк снял с углей котелок и поднес ко рту. Стеклянный глаз запотел от пара. Капитан опустил котелок и стер с подбородка капли бывшей черепахи.
– Я привязался к мосту и смотрел, как шторм накатывает с океана. Господи, какое зрелище! – Он шагнул к Максу и вздернул его за рубашку, отчего тот выронил кружку с нетронутым супом. Сцинк подтянул пленника повыше. – Двадцать лет я ждал этого шторма. На два-три градуса севернее – и было бы самое то…
Макс завис в железной хватке, болтая ногами. В свирепом взгляде единственного глаза Сцинка светилась страстная мечта.
Капитан опустил пленника на землю и сказал:
– У тебя последний вопрос.
– Что теперь? – спросил очухавшийся Макс.
По грозному лицу Сцинка растеклась улыбка.
– А теперь, Макс, мы будем вместе путешествовать и брать у жизни уроки.
– Ой! – Макс тревожно покосился на глиссер.
Губернатор отрывисто хохотнул, как пролаял, вспугнув стаю белых цапель, и взъерошил пленнику волосы:
– С приливом – в путь!
Отчаявшегося Макса Лэма совсем не привлекали настоящие приключения.
Убивать его, похоже, не собирались, и самой гнетущей заботой стало другое: Если я не вернусь в Нью-Йорк, меня погонят с работы.
Эди Марш грезились тиковые яхты и молодые красивые Кеннеди, когда к ее левой груди пристроилась влажная рука Тони Торреса.
– Хорош тискать, это тебе не помидор, – сказала Эди, приоткрыв один глаз.
– А посмотреть можно? – спросил Тони.