– Совершенно верно. Либо этот парень непроходимо тупой, либо неимоверно наглый…
– Или ему на все плевать.
– Значит, вы тоже это уловили.
– Это жутко.
– Я не так уж в этом уверен.
– Не начинайте! Макс не прикидывается!
– А что он там говорил про звонок Питу насчет рекламы «Мустанга»? Это условный код или что? Если б меня похитил какой-нибудь маньяк, мне бы и в голову не пришло заботиться о рекламных делах. Я бы думал только о том, как спасти свою шкуру.
Бонни отвела взгляд.
– Вы не знаете Макса. Он трудоголик.
Августин отодвинулся от стола. Обычно его не привлекали женщины, которые ни с того ни с сего лупят по морде.
– Что будем делать? – Руки Бонни подрагивали, и она держала чашку в ладонях. – Помните тон этого человека?
– Ну да.
– Согласитесь, он не обычный похититель. Что же он такое?
Августин покачал головой:
– Откуда мне знать, миссис Лэм?
– Можно Бонни. – Уже совершенно успокоившись, она встала и затянула пояс на халате, который ей одолжил Августин. – Может, вместе мы сможем его вычислить.
Августин вылил в раковину остатки кофе.
– Полагаю, нам обоим надо поспать.
Они шли к дому Тони Торреса, и Эди спросила, нет ли у Щелкунчика секундомера.
– На кой?
– Хочу засечь, как скоро этот мудила попытается меня трахнуть.
Щелкунчик, наяву грезивший о том же, сказал:
– Ставлю, что он начнет подъезжать через пару дней.
– Через два часа.
– И что ты будешь делать? Десять штук на дороге не валяются.
– Ты свою бабу подначивай. Я скорее глаза себе выколю, чем дам этой свинье до меня дотронуться, – угрюмо сказала Эди. Какая деградация – от свидания с Кеннеди к домогательствам торговца трейлерами.
– А если не отстанет?
– Свалю.
– Да, но…
– Слушай, если тебе так нужны деньги, сам с ним и трахайся, понял? Из вас выйдет прелестная парочка.