– А для чего мы звоним-то? Разве я не молодец?
– Ты несравненная, – сказал Авила.
– Слушай, дорогуша, мы хотим знать…
– Дай-ка мне Бриджит.
– Нет. Мы хотим знать, что у тебя на уме. Мы обе, как обычно, под надзором…
– Не волнуйся.
– …и нам ни к чему неприятности с законом.
– Говорю же, успокойся.
– Ты не пришьешь этого парня?
– Кого? Щелкунчика? Да нет, он просто мне задолжал. В котором часу вы встречаетесь?
– Около восьми.
Авила глянул на часы:
– Вы, бабоньки, поспеете в Ки-Уэст к восьми только на ракете.
– Нам не в Ки-Уэст, дорогой. В Исламораду.
На семьдесят пять миль ближе, но Авила сомневался, что доберется туда вовремя. Только сначала надо совершить жертвоприношение – без него немыслимо пускаться в столь важную поездку.
– Жасмин, как называется мотель?
– Ты обещаешь, что не подставишь нас с Бриджит?
– Ну сказал уже!
– Слушай, вот наши условия. Ты дождешься, пока мы получим деньги с твоего дружка. И ты обещаешь, что никого не угрохаешь в нашем присутствии. Идет?
– Клянусь будущей могилой жены, – буркнул Авила.
– И скажи, что заплатишь нам по пять сотен, как обещал.
– Говорю.
– И еще обед с крабами. Это Бриджит придумала.
– Годится. – Авила не стал информировать проституток, что сейчас для крабов не сезон, это запутало бы переговоры. – Название мотеля?
– «Райские Пальмы». Я там не бывала, Бриджит тоже, но Щелкунчик сказал, там мило.
– По сравнению с тюрягой это просто «Риц», блин. Номер комнаты?
Жасмин спросила Бриджит. Та не знала.
– Не важно, – сказал Авила. – Я вас найду.
– Запомни, ты нам обещал.
– Постараюсь. Я держу обещание уже семь секунд.