Сцинк уткнулся лбом в подоконник. Он молчал и не шевелился с тех пор, как Августин ушел за оружием. Бонни не понимала: губернатор задремал или просто не обращает на нее внимания?
– Здесь была детская, вы заметили? – спросила он.
Молчание.
– Вы спите?
Никакого ответа.
Залетевшая в разбитое окно оса на секунду заинтересовалась всклокоченной гривой Сцинка. Бонни ее отогнала. В доме напротив залаяли собаки.
Наконец губернатор заговорил, не отрывая головы от подоконника:
– Они вернутся.
– Кто?
– Те, у кого малыш.
– Откуда вы знаете?
Молчание.
– Может, ураган стал последней каплей.
– Оптимистка, – проворчал Сцинк.
Бонни взглянула на утонувшего в луже медвежонка и подумала: ни одна семья не заслуживает, чтобы ее жизнь так ужасно разбилась вдребезги. Казалось, губернатор прочел ее мысли.
– Мне их жаль, – сказал он. – Но прежде всего мне жаль, что они здесь оказались.
– Вы еще больше огорчитесь, если они вернутся.
Губернатор поднял голову, моргнув, как сонная ящерица на крыльце.
– Здесь бывают ураганы, – просто сказал он.
Бонни решила, что ему нужно знать мнение стороннего наблюдателя.
– Люди приезжают сюда, потому что думают: здесь лучше, чем там, где они были. Они верят открыткам. И знаете что? Для многих здесь действительно лучше, чем там, откуда они приехали – с Лонг-Айленда, из Де-Мойна или Гаваны. Жизнь здесь ярче, поэтому стоит рискнуть. Даже если бывают ураганы.
Губернатор оглядел детскую здоровым глазом и проговорил:
– Нагадишь Матери-Природе, и она ответит тем же.
– Люди мечтают, только и всего. Как поселенцы на Диком Западе.
– Дитя!..
– Что? – возмутилась Бонни.
– Что еще заселять-то? – Сцинк снова опустил голову на подоконник. Бонни потянула его за рукав:
– Я хочу, чтобы вы мне показали то, что показывали Максу. Дикую природу.
– Зачем? – хмыкнул губернатор. – Твоего мужа она явно не впечатлила.
– Я другая.