Доминирующая раса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Знаете, зачем нуктам такая шкура? На их родине водятся «комарики». С кулак размером, не больше. Прокусывают пятимиллиметровый стальной лист. А мощные зубы наших псевдоящеров нужны, чтобы разрывать такую же шкуру их травоядной добычи. Третий клык, расположенный в середине нёба, настолько крепкий, что никакой сплав не сравнится, разве что сверхдорогие. Кости верхней челюсти и черепа — такие же.

Броня нукт — не ороговевшая кожа и не хитин, как считают некоторые. Это сросшиеся чешуи. Конечно, нукты не ящеры и не млекопитающие. Странно было бы ожидать от инопланетной фауны повторения земных классов и семейств. Можно провести аналогии, только и всего. У нукт нет и не может быть потовых желёз, из которых развились молочные у земных животных.

Самцы прайда не всегда могли принести добычу. Малыши в гнезде от голода кусали материнское брюхо. Прогладывали чешую насквозь, добираясь до кожи. Постепенно у самок развились сдвижные чешуи-заслонки, а под ними в определённые периоды стала нарастать нечувствительная плоть, которую маленькие нукты могли безболезненно отъесть. В отношении инопланетной фауны молоком принято называть любой субстрат, который родитель производит для питания отпрысков. И считать такие виды протомлекопитающими или псевдомлекопитающими: это бесконечный дурацкий терминологический спор. Вот так.

Мы два месяца прорывались сквозь девственную природу Терры-5 с геологоразведочной группой. Геологов компания отяготила ксенобиологами, от которых я и узнала про разногласия насчёт молока. Отдельную экспедицию для исследователей устраивать дорого, а исследовать планету надо. Ой, как же они грызлись! У нас просто колики делались от смеха. В конце концов, мы стали в экспедиции главными людьми. Когда биолог умолял влезть в болото, а геолог умолял влезть на гору, и ни туда, ни сюда не проходили вездеходы, именно мы решали, куда наши нукты потянут их и их драгоценную аппаратуру.

Всё из-за тамошних лесов. «Крысы» на Терре-5 не могут идти у земли, там слишком тесно. А сверху ветви гигантских деревьев сплетаются в почти сплошную плотную крышу, и если подняться над ней, нельзя сказать точно, где сумеешь пробиться вниз сквозь кроны. Для кого-то это, может, и не важно, но ксенобиологи — понятная публика. Всё-то им нужно обнюхать. Вот мы и шли практически пешком.

Это было замечательно.

Я лежала и грезила. По земному времени, Гринвичу, действующему на всех человеческих кораблях, минуло три часа ночи. Через пять часов корабль выходил из состояния мерцания. Через пять с половиной садился на Терру-без-номера.

На планетах, входящих в реестр освоенных человечеством, численность населения колеблется от десятков до десятков тысяч. И лишь на Терре-без-номера, она же Земля-2, колония превышает миллион человек.

Потому что она Земля-2.

Захватив огромное количество пригодного для жизни пространства, люди обнаружили, что совсем не хотят покидать колыбель. Жить вне Земли непрестижно. Престижно только путешествовать.

Это очень тяжело — знать, что твои дети могут никогда не увидеть синего неба.

На таможенную проверку ушло три часа. Нас с Эльсой только окинули взглядом и поприветствовали. Таможенники отлично знали, что на корабле кемайловые, и торопились их щипать. Но и с теми, видимо, всё проходило по накатанной.

Местное время Терры-без-номера подарило нам рассвет. Земля-2 подарила нам клёны, и липы, и тополя, и запах шиповника в теплом ветре. И высокое синее небо, медленно возносившее к зениту лучшую из драгоценностей, бело-золотую звезду, наше ласковое жёлтое солнышко. Ради этого, ради потрясающего чувства родины люди пожертвовали самым дорогим — имиджем.

Земля-2 стоила своей цены.

Сосны, и ясени, и земляника.

На Терру-без-номера никогда не завозили семян или саженцев. Это всё — местные формы. На самом деле они довольно сильно отличаются от земных растений, на взгляд профессионала. Но я, к счастью, не ботаник.

Мы с Эльсой и Ирлихтом вышли из здания порта вместе. Посадочную территорию окружал большой парк, полный людей и не людей. Эльса стояла, в восторге озирая Вторую Землю. Ирлихту было всё равно, он втихую тянул из эльсиной сумки шоколадный батончик. Уже почти добыл. И косился на подругу с опаской. Я с трудом удерживалась от смеха, но решила молчать себе в тряпочку. Ах, дети, лакомки…

— А нас вообще туда завезли? — выдала Эльса. — А куда вы… ты теперь?

— В питомник.

Эльса посмотрела на меня с пониманием. И при этом боковым зрением засекла хулиганство.

— Ирлихт! Ах ты, дрянь!

Ирлихт взвизгнул и выплюнул обслюнявленную шоколадку.

— Всё! Не проси прощения!!

Меня одолели философские мысли о генетическом программировании. Существо, способное убить человека одним ударом, шарахается от девичьего кулачка и плачет, закрывая бронированную морду когтистыми лапами.

— Видеть тебя больше не желаю! — заявила Эльса, подхватив сумку. Нукта заметался в ужасе, упал на спину и подставил уязвимое горло.

— Не желаю! — упрямо сказала девочка. Я видела, как смеются её глаза. — Уходи! Чтоб я тебя больше не видела!

— Он больше не будет, — примирительно сказала я.

Ирлихт не растерялся и шмыгнул ко мне за спину. Секунду спустя хвост щёлкнул меня под коленками и я невольно села — прямо на нукту.

— Ах! — театрально сказала Эльса и схватилась за сердце. — Ты? Меня? Бросаешь?

Какие же все мы разные… Аджи не нравилось изображать кресло. И в такие игры, как Ирлихт, он не играл. И Кинг не играл, Кинг даже к Лимар ласкался только тогда, когда был уверен, что его никто не видит. А Файр играл. И величественный Рекс мог погоняться за собственным хвостом, когда возился с детьми.