С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти ошибки не уничтожают ценности книги и даже не уменьшают ее. И не только потому, что оне оговорены: сила книги не в отдельных фактических данных, она в живом изображении всего зверино—страшного быта лагерей смерти, в которых жизни полутора миллиона людей ежедневно и ежечасно с бездушием и автоматизмом машины, «перерабатывается» в хозяйственные ценности и, прежде всего, в экспортный лес,

В этой живой и жуткой картине лагерей смерти, отражается жизнь всей современной подчекистской России, ибо в зверином бездушии администрации лагерей, лишь повторяется такое же бездушие центральной власти, с которыми она «перерабатывает» живую жизнь великой страны, в трупный коммунизм. Книга поэтому мобилизует душу. С позиции пассивного зрителя она властно влечет на позиции деятельной и жертвенной борьбы. Автор достигает своей цели.

  

Рукопись Киселева при редактировании ее, была сильно изменена: без ущерба для ее фактического содержания она на треть сокращена; весь материал ее наново перегруппирован, чтобы сделать его более связным и 55 глав в рукописи автора превратились в 10 глав настоящей книги; ее подзаголовок и название отдельных глав принадлежит нам (автор предполагал назвать свою книгу «Великой братской могилой лучших русских людей «).

Сергей Маслов

I. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.

Северные Лагеря Особого Назначения ОГПУ (сокращенно СЛОН ОГПУ) расположены: 1) на Соловецких островах в Белом море, в 60 километрах от пристани Кемь; 2) на острове КОНД, что в Онежской губе Белого моря, в 30 километрах на север от деревни Унежма Архангельской губ.; 3) на Мяг-острове, в той же Онежской губе; 4) на всей территории Карелии, начиная от города Петрозаводска и кончая рыбопромышленной командировкой «Териберка» на берегу Сев. Ледовитого океана северо-восточнее гор. Мурманска; 5) на территории Архангельской губ. и 6) в Туркестане, в автономной республике Казакстан.

Крупнейшие административные части, на которые делится СЛОН, называются «отделениями»« Их — восемь. Штаб первого отделения находится на Поповом острове, в 12 километрах от тер. Кеми, Карельской автономной республики; штаб второго — на ст. Майгуба, Мурманской жел. дороги; третьего — на ст. Кандалакша, той же Мурманской жел. дороги; четвертого — на острове Соловки, в Белом море; пятого — на разъезде Белый, Мурманской жел. дороги, в 150 километрах на юг от гор. Мурманска, на месте разработок апатитовых руд; шестого — в Вишере, Архангельской губ.; седьмого — в гор. Котласе, Архангельской губ.; восьмого — в районе г. Алма Ата (бывший гор. Верный), в Казакстане.

Последнее отделение открыто в 1930 г. Ранней весной этого года Управление СЛОНа получило из Москвы от ОГПУ предписание отобрать лучших среди своих чекистов-надзирателей и послать в Алма Ата для надзора за заключенными в открывающемся там лагере. Назначение этого отделения — очищать строющуюся Туркестанско-Сибирскую линию от песков, которые заносят ее и производить иные работы по ремонту железнодорожного полотна.

Все отделения СЛОНа имеют свои «командировки», т, е. места работ, которые административно подчинены штабу Отделения, непосредственно или через промежуточные административные инстанции — штаб Лагеря, штаб отдельного пункта. «Командировок» к 1 мая 1930 г. было 873. Все командировки делятся на штрафные — с повышенно суровыми условиями жизни для заключенных, — так сказать, нормальные и инвалидные, предназначенные для заключенных калек. Первых к 1 мая 1930 г. было 105, вторых 756 и третьих 12. По характеру производимых работ штрафные и «нормальные» командировки делятся на 8 категорий: 1} лесозаготовительные, 2) по сплаву леса, 3) дорожно-строительные — они прокладывают дороги военно-стратегичесского значения вдоль всей финляндской границы, 4) мелиоративные — осушающие болота, 5) рыбопромышленные — заняты ловлей рыбы и всеми дальнейшими операциями с ней, 6) погрузочно-разгрузочные — они нагружают и разгружают железно дорожные вагоны и пароходы в районах расположения лагерей, 7) строительные — они работают по расширению Мурманского порта, по устройству в Кеми сухого дока и т. п., 8) «продажные» — на них работают заключенные; отданные Управлением Лагерей за определенную сумму в эксплоатацию советским организациям, действующим в районе лагерей, — «Карел-лесу», «Северо-лесу» и другим; надзор за этими заключенными и содержание их находится в ведении лагерей, а их хозяйственное использование предоставлено полному усмотрению покупателей рабочей силы.

К 1 мая 1930 г. на всех 873 командировках по строевому списку Управления СЛОНа работало 662.257 человек заключенных — взрослых мужчин, женщин и подростков в возрасте от 13 до 17 лет.

Площадь всех помещений, в которых жили работавшие на командировках, на 1 мая 1930 г. равнялась 493.896 квадр. метрам, т. е. по 0, 75 кв. метра на одного заключенного. Чтобы получить куба гуру жилых бараков для заключенных, надо 0, 75 метра помножить на 2,5 метра-стандартную внутреннюю высоту бараков. Получим около 1,9 куб. метра на 1 заключенного.

Во главе всех Отделений с их лагерями, отдельными пунктами и командировками стоит сложно разветленное и переполненное служащими Управление, которое сокращенно называется УСЛОН ОГПУ или просто УСЛОН. До лета 1929 г. оно находилось на Соловецком острове, а потом переселилось в гор. Кемь, где находится и по настоящее время. Во главе СЛОНа стоит его начальник, непосредственно подчиненный Специальному Отделу («Спецотдел») ОГПУ в Москве, ведающему специальными местами заключения во всей Роосии и возглавляемому членом коллегии ОГПУ Глебом Бокием.

II. КАТЕГОРИИ ЗАКЛЮЧЕННЫХ. Нэпманы. Крестьяне. Каэры. Мелкие группы.

Нэпманы. Первыми среди заключенных СЛОНа назову «нэпманов», т. е. частных предпринимателей, открыто появившихся на арене русской жизни после объявления коммунистами в 1921 г. Новой Экономической Политики (НЭП). Россия, к этому времени экономически задыхавшаяся, получив с НЭПом свежую и богатую струю воздуха, сразу ожила. Право на частную собственность и связанную с ней частно-хозяйственную инициативу — главный рычаг прогресса — оказали свое благотворное действие. Все заработали, все повеселели, казалось, что даже солнце начало веселее светить. Разрушенные «военным коммунизмом» фабрики, заводы, мастерския и другие предприятия вдруг заработали, загудели в них гудки. Бодро и весело пошли в них работать томившиеся до этого от безработицы и голода люди. Крестьяне увеличивали посевную площадь и поголовье скота. Как грибы, стали расти столовыя и рестораны, пивныя, кондитерския и пр., что скрашивает человеческую жизнь. Жизнь расцвела; чувствовалась могучая весна, обещавшая обильный урожай. Новый коммунистический припадок, как адская бомба, разрушил все, что создал НЭП и вновь вверг Россию в нищету и голод.

ОГПУ, через свое Экономическое Управление, бдительно следило за материальными накоплениями всех, кто учавствовал в НЭПе. «Для осуществления этой задачи — писало Экономическое Управление ОГПУ подчиненным ему отделам в провинции, - примите меры к тому, чтобы не менее 50% нэпманов было в числе ваших секретных осведомителей. При насаждении среди нэпманов секретного осведомления в методах не стесняйтесь: применяйте меры принуждения».

Те, кто не хотел быть секретным осведомителем ОГПУ, сначала всячески притеснялись в их хозяйственной деятельности, потом их стали ссылать или на принудительные работы в СЛОН, или на поселение. Для соблюдения формы им предъявлялось какое-либо обвинение совершенно независимо от того, виновны они или нет. В России существует поговорка: «Был бы человек, а статья Уголовного Кодекса найдется...» Достаточно, например, ОГПУ узнать, что ВЫ где-нибудь повторили эту поговорку, как вы будете занесены в список «лиц, дискредитирующих советскую власть» и сделаетесь кандидатом в СЛОН.

До 1926 г. ОГПУ, через своих секретных сотрудников, занимавших в финансовых органах должности финансовых инспекторов, налоговых агентов и проч., только выколачивало накопления нэпманов, взимая с них такие налоги, что самому нэпману оставался лишь «Прожиточный минимум». С 1926 г. ОГПУ, начало громить НЭП открыто. Нэпманы арестовывались и ссылались (одни или с семьями), при чем им «для приличия» предъявлялись обвинения «или в спекуляций валютой, или в укрытии доходов, или еще в чем-либо. Нэпманы, у которых ОГПУ, по его мнению, выкачало еще не весь капитал, обычно ссылались на принудительные работы в СЛОН, а другие, с которых, как думало ГПУ, уже нечего было взять, отправлялись в ссылку на поселение. Вместе с ними часто ехали и их жены, как «соучастницы по делу», а дети оставлялись на произвол судьбы. Имущество ссылаемых в СЛОН нэпманов, как правило конфисковывалось в пользу государства. В итоге, сам нэпман в СЛОНе, по шею в снегу, пилит лес, выслушивая подтрунивание чекистов-надзирателей, приговаривающих под звук пилы «тебе-мене, УСЛОНу... тебе-мене, УСЛОНу,» а жена его, чтобы не умереть на голодном пайке и непосильной работе в лесу по вывозке дров, должна отдавать свое тело чекистам-надзирателям СЛОНа.

Оставшиеся от таких разрозненных семейств-дети, если им не менее 13 лет, попадают под периодически устраиваемое ОГПУ (не менее одного раза в год ) изоляции «социально-опасного» элемента и, как «социально-опасные» ссылаются тоже в СЛОН на 2-3 года. Там, одни из них, наравне со взрослыми, участвуют в тяжелых лесозаготовках, а другие работают в роли уборщиков, курьеров, дневальных и проч.

Приведу типичную историю одного из подростков. Это 16-ти летний Фадеев работал в момент моего ухода за-границу, на командировке 51-го километра строящегося тракта военного значения (от ст. Лоха, Мурманской жел. дороги до ст. Кестеньга, что в пограничной русско-финской полосе). Таких, как Фадеев, на этой командировке в июне 1930 г. работало 59 человек, а всего на командировке в это время было 579 заключенных.

Я спросил мальчика, за что он попал в СЛОН. «Не знаю, гражданин-начальник», ответил Фадеев со слезами на глазах: «у моего папы была переплетная мастерская; в ней работали папа, мама, два рабочих и я. Финотдел наложил на папу большой налог. Заплатить его он не мог. За это ОГПУ арестовало его. Потом в ОГПУ вызвали маму и стали ее допрашивать куда мы дели заработанные деньги. Мама сказала, что мастерская у нас маленькая, работало в ней только 5 человек, и что мы зарабатывали только на жизнь, а таких денег, как требует финотдел, у нас с роду не было. Сперва маму не арестовали, но потом, когда из Москвы пришла бумага о папиной ссылке на 5 лет в Соловки, арестовали и маму, и тоже сослали в СЛОН на три года. Где папа и мама здесь работают, я не знаю. Когда папу и маму повезли в Соловки, к нам домой пришли 2 человека в фуражках ОГПУ и с кубиками на петлицах и два человека из финотдела. Они опечатали нашу квартиру и мастерскую, а мне велели итти к знакомым. Сперва жил у тети, но ее тоже скоро арестовали за торговлю на базаре мануфактурой и сослали на три года в Соловки. Тогда я поехал к бабушке — она жила в другом городе. На узловой станций я стал просить у людей на хлеб; ко мне подошел агент железно дорожного ГПУ и арестовал меня. Две недели я просидел в тюрьме, а потом меня отправили в Соловки. На сколько лет не знаю. Гражданин-начальник, может быть вы скажете, какой у меня срок, и за что я сослан в Слон?

Разыскав его формуляр, я сказал ему, что он осужден Особым Совещанием при Коллегий ОГПУ на два года, как социально-опасный элемент.

— А что это такое, социально-опасный элемент?...— спросил он.

Вместе с нэпманами и членами их семейств, в СЛОН и в ссылку на поселение в большом количестве шли лица, которые работали в частных предприятиях в качестве наемных служащих и рабочих. Эту категорию советских «граждан» ОГПУ всегда считало элементом социально-опасным и вредным в деле социалистического строительства.

К этой же категории заключенных надо отнести бывших владельцев средних и мелких домов и таких же промышленных предприятий. Многие из них, воспользовавшись изданными советской властью в период НЭПа законами о денационализации и демунипализации средних и мелких частно-собственнических владений, стали ходатайствовать перед соответствующими инстанциями о возвращении бывшей их собственности. Но «советские законы, как дышло—куда повернешь, туда и вышло», пишутся они больше для втирания очков... Владельцы домов и предприятий ходатайствовали, а коммунисты их ходатайствовами раздражались.

В результате — директива от ГПУ: арестовать всех ходатайствующих «буржуев»; а также адвокатов, через которых эти ходатайства осуществляются, и сослать и тех и других на принудительные работы в СЛОН... Приказано —-сделано: в СЛОН едут и буржуи и их адвокаты. В одном только 1927 г. в СЛОН за 2 недели прибыло 4.765 бывших домовладельцев и 113 адвокатов. Адвокаты давно раздражали ОГПУ своими ходатайствами за лиц, арестованных ОГПУ, и последнее решило отделаться от них. И отделалось: адвокаты теперь пилят СЛОНу экспортный лес.

Вот первая категория лиц, заключенных в СЛОН — нэпманы, их жены, их дети старше 13 лет, лица, состоявшие у них на службе, владельцы мелких и средних домов и предприятий. Все они заочно осуждены Коллегией ОГПУ на сроки обычно не ниже 3 лет и до 10 лет включительно. По отбытии срока наказания (что случается не часто, так как редкий из заключенных выдерживает более 3 лет заключения), они, как правило, ссылаются на три года в ссылку на поселение в глухие и отдаленные места России.

  

Крестьяне. Вторая группа заключенных в СЛОНе — крестьяне. Слезы навертываются на глаза при виде крестьян, когда они прибывают на Попов остров, где расположены штаб 1 Отделения СЛОНа Кемьперпункт (Кемьский пересыльный пункт) и карантинные роты.

В лаптях, в изорванных и грязных, домотканного сукна, поддевках, сами, как шахтеры грязные, все худые, бледные, изнеможденные, со страхом на страдальческих лицах, с дрожащими губами и выпученными глазами они заискивающе смотрят на принимающих их в лагерь, психически не вполне нормальных, чекистов-надзирателей. По несколько часов стоят они на морозе в строю, дрожа всеми членами от пронизывающего их насквозь северного холодного ветра. Каждого, кого надо и не надо, они называют «гражданином-начальником». В их движении, на их страдальческих худых лицах чувствуется сильнейшее желание угодить каждому чекисту и снискать его милость...