Вода была очень чистой. Как из подземного озера. Насыщенной серебром - да, именно оно придает нежный сладковатый привкус.
Кем бы ни был старик, он прекрасно разбирается в исцелении немощных эльфов.
Лот нахмурился. Поболтал пустой стакан и начал присматриваться к старику и женщине, прикидывая, как бы начать разговор.
Хозяйственный старичок за это время подмел дорожку, извивающуюся перед прихотливо расположенными клумбами и рукотворными каменными горками, полил расцветающий куст водосборника, прорыхлил землю между двумя купами ирисов-касатиков - желтой и лиловой. И теперь смотрел на Лота с видом деловым и по-гномьи расчетливым:
- Так что, полегчало, или опять помирать будешь?
- Я… Кажется, полегчало.
- И то хорошо. Марина, будь добра, этому страдальцу чего-нибудь посущественней воды поищи. А то ветер, не ровен час, дунет - улетит к рогатым демонам, как какой-нибудь чахлый листок…
Женщина посмотрела на Лота сочувствующе и, кивнув, ушла.
Поморщившись, Лот представил, каким он должен казаться со стороны: мешковатая серая пижама; лицо наверняка в пятнах излеченных ожогов, вытянувшееся и печальное, как вздохи скряги; уши острые, волосы растрепаны и висят спутанными космами - наполовину серебристые, наполовину светло-русые, большинством людей они воспринимались как седые. Пожалуй, сейчас они с этим старичком-бодрячком выглядят ровесниками. Оба тянут… если не на полные сто, то уж минимум лет на семьдесят.
- Меня Гильдебраном кличут, - назвался жрец. - А ты, стало быть, и есть тот шутник, который в этот мир сфинксов приволок?
Услышав вопиющее и совершенно необоснованное обвинение, Лот мигом позабыл о собственной внешности и болезненном состоянии. Полуэльф задохнулся от возмущения и… трудно поверить, но даже порадовался отсуствию Силы в выжженных астральных жилах - а то, чего доброго, шваркнул бы в старикашку огоньком. От души.
- Что это вы такое сочиняете, мэтр Гильдебран? - стараясь придать хриплому, еле живому голосу оттенок стального недовольствия, проговорил Лот.
- А что, тут кто-то, кроме тебя, балуется Силой, телепортируется между мирами? - не унимался Гильдебран. - Бестолочь ты остроухая!…
- Я не виноват!
- Ты мне тут еще сказки посочиняй! Расскажи, что хотел что-нибудь сотворить для общего блага и вселенской пользы, - грозно пристукнул метлой по дорожке Гильдебран. - Что я, вашу породу не знаю? Наверняка с каким-нибудь артефактом начудил, а потом - «я не виноват», «я тут ни при чем»… Ты хотя бы подумал, как люди будут расправляться с этими хитрыми тварями? Ты об этом подумал?! А ну, встань!
Рассердившийся Лот вскочил рывком, едва не потеряв одеяло с плеч, позабыв и о своей немощи, и о хорошем воспитании - ведь как-то не принято сражаться с тем, кому обязан жизнью.
Впрочем, старик не стал продолжать свою гневную тираду - тяжело опираясь на метлу, он, громко охая, придвинул к себе кресло и упал-плюхнулся, попутно объяснив, что жара нынче… неплохо бы дождика, да кто ж его сотворит, все боги в отпуске…
Лот смутился. Подождал, пока дыхание Гильдебрана выровняется, отступит нездоровая бледность, явно спровоцированная сердечной недостаточностью.
- Я и понятия не имел, что вмешаются сфинксы, - еще раз объяснил Лот. - Мне казалось, я так хорошо всё рассчитал, все придумал, спрогнозировал…
- Подойди ближе, - проворчал Гильдебран. - И метлу подай, я тебе по шее вмажу, чтоб ты понял, наконец, в какую беду из-за тебя столько народу угодило! Понимаешь ли ты, что эти кошки крылатые уже десяток человек со свету сжили? Или для тебя это все так… издержки эксперимента?
Голубые глаза старика горели гневом и… болью?
Лот совсем собрался было выдать еще одну порцию оправданий. Потом склонил голову и, тяжело вздохнув, выговорил.
- Моя вина.
- Ну что ж, - мигом успокоился старик. - Тогда будем считать, что ты на верном пути к выздоровлению. Мозги, по крайней мере, у тебя заработали. Чего воздуху набрал? спросить хочешь - так спрашивай.
- Я хотел предложить свою помощь в вашем излечении, мэтр, - объяснил Лот. - Но боюсь оскорбить неумелостью ваш талант целителя.
Старик, только сейчас заметив, что держит руку на левой стороне груди, успокаивая разбушевавшееся сердце, поморщился:
- Моя болезнь называется старостью, сынок. От нее заклинаниями не избавишься. А-а, по глазам вижу, что у тебя еще вопросов воз и маленькая тележка! Извини, но между мирами я путешествовать не умею. Вернее, - еще раз поморщился Гильдебран, - умею, но тебе этот способ не подойдет.
- До недавних пор я был уверен, что, стоит мне вернуться домой, всё уладится само собой. Как по волшебству…
Гильдебран устало покачал головой. Венчик седых волос вокруг загорелой тонзуры-лысины качнулся, как одуванчиковый пух:
- Ты наивен, как…