На сравнение Кирилла с ослом Сашка обиделся.
- Твой приятель еще сам не решил, чего хочет от жизни, - заметив насупленный Сашкин взгляд, чуть изменил формулировки Октавио. - То ли мэтра Лукина подставить, то ли поиздеваться, то ли просто узнать чужие секреты и ухватить ушлого мэтра за живое.
Сашка не желал униматься:
- Если Кирилл, по-вашему, такой осел, - то я, спрашивается, кем тогда в вашей систематической классификации числюсь? Мокрицей? Дождевым червем?
- Тю, обиделся! - обезоруживающе ухмыльнулся Громдевур. И, помолчав, прибавил серьезно: - Ты у меня числишься магом. Не самым ученым, что есть, то есть, но магом. Издеваться над тобой… - Громдевур покатал на языке просившееся окончание фразы: «все равно, что бить лежачего». Передумал и сказал иначе: - Чревато последствиями. Вот обидишься на меня сегодня - а завтра я проснусь с какими-нибудь оленьими рогами на голове. Если вообще проснусь. Оно мне надо? Нет, Сашка, к магам, чародеям и звездочетам в любом королевстве счет особый…
XV. ЧУДОТВОРЕЦ
Солнечные зайчики прыгают по стенам. Он зачерпывает солнце ладошкой - от души, полной горстью, и удивленно рассматривает солнечный свет.
Солнце.
Белые стены.
Зеленые листья.
Там, у стены, старый узловатый боярышник скрючился колченогим стариком; если не побояться зацепить одежду за острые коричневые шипы, можно вскарабкаться наверх, пройтись по забору - он каменный, широкий, выдержит; а там можно перелезть на крышу, забраться на самый верх, и, придерживаясь за печную трубу, посмотреть на расстилающийся внизу город.
А можно сделать шаг - и тоже оказаться на крыше.
Ветер рвет волосы и смешно щиплет за острые кончики ушей. Он забрался так высоко, что кажется - весь мир лежит у него на ладони.
Такой же загадочный и неуловимый, как солнечный зайчик.
От восторга и нетерпения он подскакивает, прыгает, танцует по острому скату крыши, крутит финты, подсмотренные у ярмарочного шута, и кричит во все горло проплывающим над городом облакам:
- Ого-го! Я король мира! Повелеваю вам, мои верные подданные… - размахивая руками, он командует что-то бесконечному небу, птицам и Солнцу, которые равнодушно смотрят на заигравшегося мальчишку.
- Лот? - зовет знакомый женский голос.
Он прыгает вниз - даже не думая о том, что прыжок с высоты, на которой летают ласточки, может окончиться сломанными ногами; и бежит по зеленому, покрытому пятнами солнечных зайчиков саду.
- Посмотри, кто пришел.
Незнакомый человек смотрит на Лота как на какое-то чудо. впрочем, человек ли? У незнакомца большие глаза - огромные, с необыкновенной семицветной радужкой, у него золотистая кожа и волосы цвета благородного серебра; он невероятно высок - впрочем, для Лота весь мир высок и бесконечен, как этот конкретный человек. Нет, конечно же, не человек. Эльф.
Эльф садится на корточки и заглядывает Лоту в глаза. Внимательно, будто ждет чего-то волшебного. А что может быть волшебного в Лоте? Он обыкновенный, самый обыкновенный…
- Мне очень приятно познакомиться с тобой, Лотринаэн, - звучным голосом говорит эльф.
- Мне тоже очень…э-э… - вдруг запинается Лот и смотрит на маму. Она стоит поодаль, прикрыв рот ладонью, у нее поблескивают глаза, и она смотрит то на эльфа, то на сына так, будто никогда раньше не видела их вместе. Чем она расстроена? Лот сделал что-нибудь не так? Да, он неоднократно обещал, что больше не будет прыгать через пространство, но удержаться нет сил. Он смотрит на мужчину в поисках ответа. А тот продолжает смотреть, будто никогда раньше не видел никого, подобного Лоту. Гладит по голове, заправляя непослушные пряди за острые длинные ушки, потом подхватывает Лота и начинает кружить, держа на сильных вытянутых руках.
Они смеются, оба. Они смеются от того, что прекрасен летний день, и можно ловить вдоволь солнечный зайчиков, удерживая свет ладонью, что ветер свеж, пахнет морем, и что мама смотрит на них и улыбается сквозь слезы.
Жар. Боль. Почему так горячо?
- Пить… - шепчут пересохшие губы.
- Сейчас, сейчас, - отвечает женщина. Женщина? да. голос звучный, напоминающий перезвон арфы. Не малой арфы - писклявой и чересчур яркой, а большой, инкрустированной слоновой костью и перламутром; голос красивый и бархатистый, как выдержанное вино…
Холодный металл ложечки касается губ. Вода… всего несколько капель… почему такой странный вкус?
- Вот так, хорошо, - приговаривает женщина. И осторожно проводит мягкой тканью по его лицу.
Здесь нет стен. Здесь только листья. Листья цвета травы, листья цвета заката, листья цвета солнца, листья цвета полной луны, листья, похожие на крыло бабочки и листья, похожие на сон…