Зачем люди изучают вирусы гриппа? Для чего запускают искусственные спутники на край Солнечной Системы? Что, скажете, что исследования свойств расщепленного атома были мирными и безопасными для здоровья окружающих? Да что ж вы за ученый, Сашка, что не можете рискнуть, пройтись по краю пропасти ради открытия Истины?
Если он, в дополнение ко всему, еще и скажет, что жизнью одного человека можно и должно пренебречь ради всеобщего блага, - решил Саша. - Я его убью.
Евгений Аристархович в раздражении расхаживал по кабинету.
- Да как же вы не понимаете? На Объекте частенько происходят необычные события, но большинство из них - явления физического плана. Сабунин прыгает от счастья, когда вдруг его подчиненные «ловят» разряд шаровой молнии или какие-нибудь другие аномалии, фиксируемые лишь датчиками и приборами. Живые образцы - редкость, один случай раз в три-четыре года. А уж такой образец, как сфинкс - это… это просто немыслимая ценность! Живое Эльдорадо!
- И вы захотели получить его в личную собственность.
Яркий и самоуверенный электрический свет падает с потолка, скользит по лицам беседующих людей, сползает по полированным стенкам мебели и отскакивает от стеклянных и металлических поверхностей. Свет безжалостен и беспощаден - он заполняет собой всё помещение, начиная от запертой двери и заканчивая жалюзи и оранжерейной преградой. Кажется, что при желании можно рассмотреть даже воздух, которым дышат люди, не то, что какую-то правду…
И почему мерещатся тени, притаившиеся в углах?
Лукин замахал руками, выражая агрессивный протест:
- Позвольте не согласиться с сарказмом вашего утверждения, молодой человек! Может быть, вы знаете кого-то другого с экстрапсихическими способностями? Или у вас самого есть диплом об окончании высшего магического заведения? Естественно, в последующем изучении сфинкса я рассчитываю, в основном, на свои силы. И на вас, Саша.
- Я не собираюсь участвовать в подобных играх.
- Это не игра, Саша, - мягко, крайне убедительно возразил Лукин, возвращаясь в кресло. - Это - величайшее открытие современности.
- Я не… - растерялся Сашка. Сглотнул появившийся в горле ком. - Если подумать, то…
- Посмотрите на меня, Саша, - велел Лукин. - Посмотрите мне в глаза, и честно скажите: неужели вы действительно можете равнодушно пройти мимо загадки гипнотизирующего, сотворенного магией зверя? И вам не интересно, на что он способен? И вам безразлично, какие возможности открывает это знание?
Хуже всего то, что Лукин прав, подумал Сашка. Что ни говори, а правда действительно опасное оружие. Нервно облизнул губы, он посмотрел прямо в глаза собеседнику - тот, наконец-то, находился на таком расстоянии, что даже невооруженный привычными диоптриями близорукий глюновский взгляд мог различить темные зрачки, внимательный взгляд…
В следующий момент Сашка почувствовал сильный толчок и понял, что падает.
Он упал на арену, в пятно неверного, тусклого света, и тени за пределами круга взревели от восторга. Играй же! Играй! Сражайся! Бей или умри!
Сашка растерянно оглянулся по сторонам - невидимые зрители рассыпались в прах, улетели бестелесным ветром, собрались барханами, и теперь перекатывались, перекликались, собираясь, чтобы вновь рассыпаться и закричать: чего стоишь, дурень? Сражайся!
Впрочем, ничего это не было. Здесь вообще ничего нет, - понял Сашка.
- Можно назвать это субъективной реальностью, - сказал Лукин, появляясь из мрака. Он в темном балахоне, ниспадающем до земли, длинные рукава закрывают кисти рук; лицо в неверном свете приобрело жесткость, и стало похоже на лик каменного божества, ухмыляющегося ветрам пустыни несколько тысячелетий подряд. Его взгляд черен и пуст. - Но я называю это воображением.
В руках Лукина появляется посох. Не посох Ноадина, тяжелый жезл, покрытый резными узорами, рунами и рисунками созвездий чужого мира, жезл, повелевающий чувствами и разумом существ, нет, а всего лишь - только, Сашка, не смейся, - плод воображения. Темно-серая, цвета залежавшейся пыли, палка, свитая - то ли из корней деревьев, то ли из застывших змеиных тел.
Нет, внезапно догадывается Сашка. Это нервы. Те самые, которые не восстанавливаются - ветвящиеся дендриты, пульсирующие внутренним темным светом ядра, таинственные синапсы и длинные аксоны, свитые таким образом, чтобы проводить во вне желания мага.
Несуществующий песок под ногами глушит шаги.
- Вот видите, как здесь уютно, - Лукин показывает на пятно света и окружающие его тени и шорохи. - Здесь можно побеседовать без помех, без недомолвок и иносказаний. Давайте начистоту. Мне нужен сфинкс, поскольку, изучив его, я стану сильнее. У меня, - чуть заметно поморщился Евгений Аристархович, - совершенно нет иллюзий относительно моего предела, как волшебника. Ноадин соглашался мне показывать только самые простые фокусы, их, разумеется, хватает для моей карьеры, но я всегда знал, что способен на большее. Мне нужны тайны сфинкса, и от вас, Саша, зависит, поделим мы их - или мне придется действовать самостоятельно.
- Погодите… погодите, - Сашка сделал несколько шагов в сторону, неосознанно стараясь увеличить дистанцию между собой и Лукиным и боясь, по-настоящему пугаясь отступать в перешептывающиеся за спиной тени. - Разве вам никто не говорил, что приручить сфинксов невозможно?
- О-о! - довольно протянул Лукин. - Интересно, а кто сказал подобную чушь вам? Попробую догадаться: вашего эксперта по сфинксам зовут господин Октавио из рода Громдевуров. Где вы с ним встретились? И чем он вас припугнул?
- С чего вы взяли… - отступает Сашка. - Вообще-то, меня просвещал о повадках сфинксов Гильдебран.
Тени шелестят за спинами напряженно оценивающих друг друга магов.
- Наш самозваный святой? Думаете, у вас получится спрятаться за спиной этого безумца?
- Зачем вы так о нем?
- Затем, что это правда -Гильдебран, увы, абсолютно неприспособлен к жизни. Почти как Ноадин - но тот, если память мне не изменяет, не претендовал на то, чтобы учить меня этике и нравственности. А у этого только и разговоров, что о душе, праве выбора, возможностей изменения… Иногда, - сказал Лукин, обращаясь скорее к себе, чем к Глюнову. - старик Бран чудит так, что я кажусь себе пациентом ЕГО клиники. Но мы отвлеклись: что же насчет Октавио Громдевура? Вы с ним знакомы? Или нет?