– От-тец? – тихо прошептал Коннор, как будто не желая беспокоить ушедшего в прострацию старика.
– Не слишком надейся на то, что он будет разговаривать, – вмешался Уимс. – В этом парне осталось не так много жизни. Если я не ошибаюсь, последние пять лет он не ходит на работу, по крайней мере, в большинстве случаев парней сажают в такие камеры именно за это.
Он стукнул ногой по железной кровати, схватил сидящего на ней старика за бороду и поднял его голову кверху:
– Восемьдесят четыре – четырнадцать, у тебя посетитель. – Сразу же после того, как стражник отпустил бороду, голова заключенного опять упала на грудь.
Оглянувшись назад, в сторону двери, Уимс спросил Коннора:
– Ну что, ты достаточно видел?
– Можно мне поговорить с ним... наедине?
Уимс нахмурился, посмотрел сначала на заключенного, затем на Коннора, после чего, прищурив один глаз, сказал:
– Охранник приказал мне отвести тебя сюда... чтобы ты смог посмотреть на отца. Ну, ты на него и посмотрел. Так что лучше приготовь-ка еще один шиллинг.
Коннор покопался в кармане камзола, извлек оттуда монету и протянул ее стражнику:
– Несколько минут, пожалуйста. Наедине.
Уимс глянул на монету и осклабился. Выхватив шиллинг из руки Коннора, он спрятал его и быстрым шагом направился к выходу из камеры:
– Имей в виду, если ты задержишься, можешь остаться здесь надолго.
Коннор согласно кивнул:
– Хорошо. Я освобожусь через десять минут.
Стражник потянул на себя массивную дверь, и она со скрипом закрылась. Затем послышался лязг закрывающегося замка и постепенно затихающий топот сапог Уимса.
Несколько минут Коннор стоял, глядя на пожилого мужчину, сидящего на кровати, все больше различая его черты по мере того, как глаза привыкали к тусклому свету.
– Отец? – попробовал он позвать еще раз, но старик даже не шелохнулся, продолжая невидящим взором смотреть в пол.
Приблизившись, Коннор опустился на колени перед кроватью так, чтобы оказаться в зоне видимости заключенного. Глаза старика моргнули, но больше он никак не отреагировал на присутствие Коннора.
– Отец, это ты? Ты Грэхэм Магиннис?
Голова старика немного поднялась вверх, и он посмотрел куда-то вдаль, как будто пытаясь что-то вспомнить. Затем неожиданно четко он прошептал:
– Магиннис.
Его скрюченные руки, покрытые язвами и болячками, задрожали, и он сложил их так, как будто собирался молиться.
– Так значит, это ты? Грэхэм Магиннис?
– Мистер Грэхэм Магиннис, – растягивая слова, произнес старик.
Коннор уже было собрался что-то ответить, но его отец поднял руку и начал говорить слабым, монотонным, однако твердым голосом:
– Суд приговаривает вас к тридцати годам каторжных работ, приговор должен быть приведен в исполнение в Ее Величества Милбанкской тюрьме. Пусть Господь проявит милосердие к вам, а не суд.
Он замолчал, но по-прежнему не смотрел на молодого человека, стоящего перед ним на коленях.
Глаза Коннора наполнились слезами, он схватил отца за руку и сжал ее в своей ладони:
– Отец, это я, твой сын... Коннор.