Хранитель Башни Посвященных знал, что это за ящерицы. Обычно они делали отверстия в земле и жили в илистой грязи. На вкус они были мягкими и безвкусными. Однако несмотря на обширные знания Хранителя, опустошитель никогда не слышал их песен.
Аверан подошла к ним поближе. Уловив движение, слепые ящерицы повернули головы в ее сторону, прислушиваясь, потом неожиданно нырнули в воду.
Сразу за местом обитания ящериц старая речка заканчивалась. Сотни небольших ходов, таких же узких, как волчьи норы, пронизывали каменные стены, их проделали в мягкой породе живущие в расщелинах гусеницы, похожие на гигантских многоножек. Гусеницы сверлили стены вдоль и поперек, это ослабило их, и потолок пещеры рухнул.
Аверан вдруг поняла, что единственный выход теперь — это идти в туннели. Однако следовать по слишком узким проходам было рискованно. Гусеницы, живущие в расщелинах, вырастали до пятидесяти футов в длину, ко всему прочему, они были плотоядны.
Протяженность ходов, проделанных гусеницами, могла составлять целые мили. Нужно найти верный путь через эти туннели. Аверан представила, как Габорн будет гордиться ею, когда узнает, что она отыскала для них дорогу.
Аверан трясло от страха. Она подошла к ближайшему входу и принюхалась. Ничего. Пахло горной породой и листьями папоротника. Гусеницы уже много лет не появлялись в этом туннеле.
В третьем проходе девочка почувствовала мускусный запах, характерный для яиц гусениц, и тут же отскочила назад. В двенадцатом туннеле она наконец нашла то, что искала — едва уловимый запах другого воздуха, пахнувший на нее откуда-то изнутри. Это означало, что либо нора ведет к другому туннелю опустошителя, либо по ней она сможет попасть в следующую пещеру.
Аверан колебалась. Она стала осматривать отверстие. Она сможет пролезть в нору, но удастся ли это Габорну и остальным?
Да, решила она, нужно только приложить некоторое усилие.
Девочка встала на носочки и заглянула внутрь. Нора была достаточно широкой, потому она с легкостью смогла бы забраться туда.
Но тогда получается, что гусеница, прорывшая эту нору, достаточно большая, и она спокойно может меня проглотить, вдруг пришло в голову Аверан. Мне не следует лезть туда. Габорн будет очень злиться.
Но Габорн ждал, пока будет готова его рыба. Вдруг опустошители уже настигли его? Тогда он будет искать путь, чтобы сбежать от них. А значит, он рассчитывает, что она укажет ему дорогу.
Да, я должна это сделать, сказала себе Аверан. Отыскав нужный путь, я сохраню для всех нас драгоценное время.
— Аверан! — позвал Габорн из глубины туннеля. — Подожди!
Она остановилась, ее сердце выпрыгивало из груди. Девочка обернулась и стала вглядываться вглубь туннеля. Вскоре на стенах появились пятна света, значит, Габорн был уже совсем близко.
Появившись из-за поворота, он увидел Аверан.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Просто осматриваюсь вокруг, — ответила Аверан, — стены туннеля обрушены, я искала обходной путь.
— Это опасно, — сказал Габорн, забеспокоившись.
— Это наш единственный шанс, — возразила девочка.
Габорн посмотрел назад, туда, откуда они пришли. Издалека доносилось тяжелое грохотание опустошителей, вторгшихся в Подземный Мир. Облизнув губы, он кивнул головой.
— Согласен, — сказал Габорн, — но я чувствую опасность впереди. Не просто опасность… смерть. Боюсь, если мы выберем эту дорогу…
— То что? — спросила Аверан.
— Не знаю, — ответил Габорн, — возможно, мне следует пойти первым, — он осмотрел вход в туннель и отступил назад. — Нет, Земля предупреждает меня, мне нельзя идти туда, и Йом тоже.
— Тогда пойду я, — предложила Аверан. — Может быть, все не так уж плохо. Я уловила свежий воздух там, внизу. По этой норе я доберусь до другой стороны туннеля.
Габорн стал тщательно осматривать проделанный в пещере проход, будто пытаясь обнаружить спрятанную в нем опасность, затем неуверенно кивнул.
— Да, — прошептал он, — это верный путь.
— Тогда разреши мне идти первой, — попросила Аверан.
— Постой, — сказал Габорн, рукой остановив ее, — рыба уже готова. Мы поедим и позже вернемся сюда.
Аверан была почти уверена, что Габорн нарочно медлил. В его глазах читалась растерянность, он не знал, что делать дальше.