— Крепость Врата Бездны, — ответил Габорн, — и древнюю опочивальню самого Эрдена Геборена. Она оставалась нетронутой все эти века. Я нашел его копье!
— А что еще? — поинтересовалась Йом.
— Древнюю книгу. Какой-то манускрипт, — ответил Габорн.
— Написанную самим Эрденом Гебореном? — удивилась Йом. Казалось, сейчас она вскочит на ноги и примется танцевать.
При виде ее откровенного ликования Габорн улыбнулся и кивнул. И тут же тревожно огляделся.
— Где Аверан? — спросил он.
— Она пошла вперед по дороге, сказала, что хочет прогуляться. Но я думаю, она просто очень огорчена потерей Биннесмана — ей хотелось немного побыть одной.
Используя Прозрение Земли, Габорн прощупал окружающее пространство и увидел, что Аверан действительно была недалеко. Опасность ей не угрожала.
Габорн вытащил том и показал Йом. Она развязала кожаные ремешки, открыла титульную страницу и медленно прочитала:
— Сказания… нет, думаю, это Учение о другом мире, изложенное тем, кто побывал среди Светлейших.
— Ты можешь читать на этом древнем языке? — удивился Габорн. — Я никогда не слышал, чтобы на нем разговаривали за пределами Палаты Разумения, Комнаты Языков. Где ты вообще могла его слышать?
— Меня научил советник Родхам. Он был настоящим ученым и считал, что для меня будет гораздо более ценным изучить альницийский, чем вышивку, — улыбнулась Йом.
Габорн уставился на нее с изумлением.
— История умалчивает о том, что именно Эрден Геборен узнал от Светлейших и Всеславных, — принялся он размышлять вслух, — теперь я знаю, почему: он не закончил свою книгу. Это грандиозная находка. Лишь самым могущественным волшебникам было дано пройти путь между двумя мирами, нашим и другим — Единственным Истинным Миром.
Йом перевернула страницу:
— Это очень древние письмена. Расшифровать их будет непросто.
Она сосредоточенно вглядывалась в текст, силясь прочитать написанное.
— «Глас мой груб — неверный инструмент. Язык мой сделан из латуни, нет на него надежды. Как смею я дерзнуть изречь слова, ниспосланные мне самими Светлейшими? Голос их подобен грому, они…» Я не знаю этого слова. «Слова их из чистого света, они шепчут в уши нашей души. Слушай глагол Светлейших, если можешь, если только жалкий глас мои не ослабеет, боюсь, он подведет меня… И все же я верю, что ты услышишь», — Йом тщательно подбирала каждое слово, стараясь как можно точнее передать смысл написанного.
Габорн весь превратился в слух. Йом с любопытством взглянула на него. Она наугад открыла страницу посередине книги и снова принялась читать: «И рек Фэль…»
— Кто такой Фэль? — перебил ее Габорн.
Йом легкомысленно улыбнулась:
— Некто, кто речет всякие откровения Эрдену Геборену.
Она снова углубилась в чтение:
— «Учись любить всех людей…» — он не мог решить, какое слово выбрать: «одинаково» или «безупречно».
— Если ты любишь всех людей безупречно, не значит ли это, что ты любишь всех одинаково? — задумчиво произнес Габорн.
Йом кивнула и продолжала:
— «Не стань одного выше другого, не цени богатого больше, чем убогого, сильного больше, чем немощного, доброго больше, чем жестокого, но возлюби всех людей в равной мере».
— Хмм… — призадумалась Йом.
Казалось, эти слова вызвали у нее беспокойство. Она медленно закрыла книгу.
До сих пор Габорн не слышал ничего подобного. Он не мог припомнить, чтобы кто-либо, не будь он королем, давал наставления, как люди должны относиться друг к другу. Габорн решил, что Фэль был королем среди Светлейших.